Дар трактирной ведьмы

Глава 7. Предательство и бегство.

Возвращение в Академию должно было стать концом кошмара. Оазисом безопасности за высокими стенами, где можно отдышаться, обработать раны, понять, что делать дальше. Мы шли к знакомым воротам, и в груди у меня что-то болезненно ёкало от смеси тоски по знакомым стенам и леденящего страха перед тем, что мы принесли с собой — пленным герцогом и знанием о предателе в Совете.

Ворота были закрыты. Не просто заперты на ночь. Перед ними, выстроившись в безупречную линию, стояли стражи Врат — не обычная охрана, а элитные боевые маги в полном доспехе. Их лица под опущенными забралами были невидимы, но позы говорили о готовности к бою. Над ними, на стене, в осеннем ветре развевались мантии магистров. И среди них я сразу узнала фигуру архимага Селдрика. Высокий, седой, с лицом аскета и глазами, холодными, как гранит.

Каэлан, шагавший впереди, остановился. Его спина выпрямилась, но я, стоя за ним, видела, как напряглись мышцы на его шее.

— Архимаг Селдрик, — его голос прозвучал громко и ровно, нарушая зловещую тишину. — Мы вернулись. С пленником. Герцогом Малкором, обвиняемым в похищении студентки Академии и покушении на её жизнь. Требуем допуска и немедленного созыва Совета.

Селдрик не шелохнулся. Его голос, сухой и безжизненный, упал сверху, как камень:

— Каэлан д’Арвен. Вы и ваши… спутники, — его взгляд скользнул по мне, и в нём не было ни капли узнавания, лишь холодное презрение, — обвиняетесь в государственной измене, убийстве стражей герцога Малкора, самовольном вторжении на суверенную территорию союзного нам дома и похищении самого герцога. Сложите оружие и магические фокусы. Студентка Элира будет изолирована до выяснения степени её участия в этом мятеже.

У меня перехватило дыхание. Измена? Убийства? Это была… это была совершенная ложь. И все здесь, эти стражи, эти магистры на стене… они знали. Или им приказали верить.

— Это абсурд, — ледяным тоном ответил Каэлан. — Герцог Малкор сам признался в похищении и в том, что имеет сообщника в Совете. Я требую очной ставки и следствия.

— Признания, добытые под пытками в лесу, не имеют силы, — отрезал Селдрик. — Ваши действия говорят сами за себя. Насильственный прорыв, убийства, похищение. Вы нарушили все договоры, все законы. А теперь ещё и пытаетесь оклеветать члена Совета. Это лишь усугубляет вашу вину. Сдавайтесь. Это ваш последний шанс избежать магической экзекуции на месте.

Лайра рядом со мной тихо выругалась. Вейрон уже незаметно перебирал пальцами, готовясь к иллюзии. Танкред и Сигвальд медленно, едва заметно, сменили стойку, прикрывая нас с флангов. Они не сомневались. Не на секунду. Они верили ему, а не этим стенам и мантиям.

Я посмотрела на Каэлана. Он стоял, сжав кулаки, его профиль был резок, как лезвие. Он смотрел не на Селдрика, а на ряды стражей. Оценивая. Понимая, что разговоры кончились. Что нас не впустят. Что здесь, на пороге дома, нам готовят клетку или могилу.

И тогда он обернулся. Его взгляд встретился с моим. В нём не было страха. Была ярость. Была горечь. И была… решимость. Решимость, от которой у меня замерло сердце. Он не собирался сдаваться. И не собирался отдавать меня.

Он кивнул — едва заметное движение подбородка. Сигнал.

— Вейрон, сейчас! — крикнул Каэлан негромко, но так, что слово прорезало воздух, как клинок.

Вейрон вскинул руки. Воздух перед воротами и стражами задрожал, исказился. На секунду появились десятки наших двойников, бросившихся в разные стороны от ворот, с криками и вспышками фальшивой магии. Стражи дёрнулись, замешкались, дисциплина дала трещину.

— Лайра, щит на отход! Танкред, Сигвальд — прорыв на восток, к конюшням за стеной! — команды сыпались чёткими, отточенными очередями. Это был уже не профессор, а полевой командир, загнанный в угол и знающий один выход — прорыв.

Лайра вышла вперёд, её кулон вспыхнул ярким синим светом. Перед нами возник полупрозрачный, переливающийся купол — не для долгой обороны, а чтобы прикрыть первый, самый опасный рывок.

— Беги! — Каэлан схватил меня за руку. Его хватка была железной. Не было времени на мысли, на страх. Только на действие. Я побежала рядом с ним, спотыкаясь, чувствуя, как за спиной взрываются первые заклинания стражей, бьющие по двойникам и по щиту Лайры.

Селдрик что-то кричал сверху, его голос терялся в грохоте. Над стеной взметнулись фигуры магистров — они готовились вступить в бой сами.

Мы неслись вдоль стены Академии, к дальнему углу, где за пределами основного периметра были службы, в том числе постоялый двор с лошадьми для гостей и курьеров. Туда и вели Танкред с Сигвальдом, расчищая путь короткими, жестокими выпадами. Они не убивали, только калечили, сбивали с ног, отбрасывали — эффективно и безжалостно.

Щит Лайры сзади дрогнул и погас с хрустом разбитого стекла. Она отшатнулась, бледная, но на ногах. Вейрон, бледный от напряжения, продолжал поддерживать иллюзии, сбивая погоню с толку.