Дар трактирной ведьмы

Глава 14. Старый Фолиант.

Неделя после рождения Сильвера пролетела как один долгий, наполненный серебристым сиянием сон. Академия гудела. Студенты всех курсов находили поводы прошмыгнуть мимо нашей общей гостиной, чтобы бросить взгляд на «настоящего призрачного дракона». Преподаватели, даже те, кто обычно смотрел на нас с высоты своего векового опыта, замедляли шаг, провожая Сильвера задумчивыми, почти благоговейными взглядами. А мы — я, Каэлан и вся наша разношёрстная команда «Корней» — оказались в эпицентре этого переполоха, пытаясь одновременно учиться, защищать Сильвера от чрезмерного внимания и самим привыкнуть к мысли, что теперь нас не пятеро и даже не десятеро, а… больше. На одного маленького, холодного, невероятного.

Сильвер осваивался быстро. В первый день он почти не отходил от меня, цепляясь крошечными лапками за складки моей формы и подозрительно косясь на каждого, кто приближался. К концу второго дня он уже смело исследовал нашу гостиную, заставляя кристаллы на стенах мерцать в такт его настроению. К третьему дню он обнаружил, что спать лучше всего, свернувшись клубком на моей подушке, а завтракать — сидя на плече Каэлана и деловито изучая содержимое его тарелки (к еде он оставался равнодушен, но процесс наблюдения за людьми явно доставлял ему удовольствие). К концу недели он уже знал всех в нашей группе по именам, различал их резонансы и, кажется, начал составлять собственное мнение о каждом.

И всё это время я чувствовала, что чего-то не хватает. Знания. Понимания. Я чувствовала Сильвера — его эмоции, его потребности, его сны, полные звёздной пустоты и далёких галактик. Но я не знала, что будет дальше. Как он будет расти? Что ему нужно? Как я могу помочь ему стать сильным, здоровым, счастливым? Моя интуиция, мой «дар сердца» подсказывали мне верные шаги в моменте, но не давали карты будущего.

Аэлис, конечно, заметила мою тревогу. На пятый день, когда я сидела в библиотеке, безуспешно пытаясь найти хоть какие-то упоминания о воспитании призрачных драконов в местных архивах, она бесшумно материализовалась за моей спиной.

— Ищешь не там, дитя, — её голос, как всегда, звучал одновременно и как шелест листьев, и как звон хрусталя. — В публичных архивах нет ответов на такие вопросы. Они хранятся в другом месте.

Я подняла на неё глаза, чувствуя, как надежда смешивается со страхом.

— Вы… у вас есть что-то?

Она улыбнулась своей древней, мудрой улыбкой.

— У меня есть всё, что осталось от нашей семьи. Включая то, что мы хранили столетиями. Пойдём.

Мы спустились в подземные уровни Академии — в сухие, наполненные резонансной стабильностью хранилища, где время, казалось, текло иначе. Аэлис провела меня через несколько защитных контуров, каждый из которых открывался только её прикосновением, и остановилась перед неприметной нишей в стене.

— Здесь, — сказала она. — Книги, которые не покидали нашу семью со времён Первого Разлома. Многие из них не читали даже мои дети. Но тебе — тебе можно.

Она протянула мне фолиант.

Он был тяжёлым. Не столько физически, сколько… энергетически. Обложка из тёмного, почти чёрного дерева, инкрустированная серебряными узорами, которые, казалось, дышали и двигались, если смотреть достаточно долго. На корешке — выцветшие, но всё ещё различимые руны на языке, которого я не знала. Но когда мои пальцы коснулись обложки, руны вспыхнули мягким, знакомым серебристым светом. Светом Сильвера.

— Он узнаёт твоё прикосновение, — прошелестела Аэлис. — Эта книга хранит память о многих драконах и многих Хозяйках. Теперь она признала тебя.

Я открыла фолиант.

Страницы были не бумажными. Тонкими, гибкими пластинами, похожими на застывший свет или спрессованное звёздное небо. Текст на них проявлялся, когда мой взгляд останавливался на странице, сворачиваясь в причудливые, плавные узоры, которые складывались в слова на моём родном языке. Академия научила меня читать резонанс, но это было иное. Это было прямое знание, перетекающее из страницы в сознание.

Я читала всю ночь. Аэлис оставила меня одну в отдельной комнате около хранилища, лишь изредка проверяя, не нужна ли мне помощь. Каэлан приносил еду, которую я механически пережёвывала, не отрываясь от страниц. Сильвер, обеспокоенный моим состоянием, прилетел под утро и устроился у меня на коленях, заглядывая в книгу своими звёздными глазами.

«Это обо мне», — сказал он с утверждением.

«О тебе. О таких, как ты. О том, что было до тебя и что будет после».

«Страшно?»

«Немного. Но нужно знать».

Он кивнул и затих, слушая вместе со мной.