Дар уязвимости. Сборник рассказов

Отборные принцессы

Отборные принцессы

Всё началось с того, что одним прекрасным летним утром его величество Астилабора Великокрылого из рода Золотых драконов ужалил шершень. Притом в самое уязвимое место, не прикрытое крепкой чешуёй, — подбрюшье. Иных объяснений поведению своего короля и отца его единственный наследник Лавариан, ещё не заслуживший славного прозвища, отыскать не мог. Положительно, во всём был виноват шершень! Ох уж это подлое насекомое! Сколько раз Лавариан предлагал отцу изничтожить гнездо этих тварей, а тот лишь щурился, поводил роскошными крыльями и отвечал, что даже шершень имеет право на существование, а сильнейшему негоже топтать или, что ещё хуже, испепелять слабого. И вот к чему это привело! С очередной неторопливой прогулки по саду король вернулся взбудораженный, вызвал к себе наследника и заявил:

— Ты должен похитить принцессу!

— Какую? — опешил Лавариан, ошарашено глядя на отца.

— Да любую, — махнул тот лапой. — Какая понравится. Только быстро. Чтоб завтра она уже была здесь. А, и если получится, похищай сразу двух!

— Кого? — молодой золотой дракон затряс головой, не успевая за полётом королевских мыслей.

— Принцесс, кого же ещё! — рыкнул тот. — А ещё лучше, трёх! Да, непременно, трёх. Умниц, красавиц, обученных всяким наукам и искусствам… Гм , полезным искусствам. Впрочем, главное, чтобы все они были королевской крови. Отборных бери. Понял?

— Понял, — уверенно соврал наследник, хотя ничего не понял. — Украду.

И торопливо попятился из тронного зала, даже не разворачиваясь. С учётом того, что количество требуемых принцесс росло тем быстрей, чем сильнее яд шершня проникал в кровь отца, проще было согласиться на трёх. По крайней мере, Лавариан предпочитал думать, что во всём виновато именно насекомое. В ином случае, пришлось бы заподозрить, что отец выжил из ума по иной причине, последствия которой могли оказаться куда как более пагубными.

— Хвостом-то аккуратнее, — раздражённо рявкнул на него король. — Сшибёшь вазу у двери, заставлю такую же у кинтайского императора выкрасть! Редкое сокровище, между прочим, эпоха…

. . . Дзинь! Ваза с жалобным звоном упала на пол, всё-таки задетая кончиком хвоста Лавариана. Ой, не к добру, точно не к добру это! Не дожидаясь, пока отец окончательно разъярится, молодой дракон выскочил из тронного зала и шустро перебирая лапами, помчался к выходу, проклиная замшелые традиции, требующие представать пред королём исключительно в драконьей ипостаси, такой грациозной и опасной в небе и поразительно неповоротливой в замке, даже настолько огромном. Ну уж нет, за вазой к императору пусть отец кого-нибудь другого посылает, а с него хватит и принцесс. Интересно, зачем они понадобились Астилабору Великокрылому? Зачем похищать принцесс, если коровы наверняка вкуснее, да и посытнее будут? Его величество на диету, что ли, сесть решил, а заодно восстановить старые традиции? Низкокалорийные блюда, деликатес, можно сказать… Лавариан кивнул рогатой головой в такт собственным мыслям. Нда, рыцари, понятное дело, пожёстче, нежели принцессы. Да и чистить служивых от скорлупы замаешься. Хотя рыцарь, запечённый в собственном панцире, был украшением любого праздничного стола. Старики ещё помнили те времена, когда драконы нет-нет, да и лакомились человечинкой. Рассказывали, весело было: пролетишь над деревней, спалишь пару лачуг, да и сядешь на пригорке на виду. А через пару часов из деревни обед выдвигается, уже с зубочистками. У кого зубочистка с тремя зубцами, у кого с одним, а которые и вовсе хлопушки тащат, чтоб предупредить, значит, что еда пред очи дракона явилась и готова поджариться. Ну, а через пару недель как раз рыцари в панцирях прибывали. Вот с ними приходилось повозиться… А потом прадед Лавариана, мудрый Дрогодор Огнедышащий, слетал то ли в Кинтай, то ли на Тиберт, к пророку Блаблаблай-аме, и вернулся оттуда просветлённый. Собрал все племена драконов и сообщил, что нынче в моде гуманизм, а жрать людей противоречит какой-то там конвекции и нарушает права человеков. Есть у них, получается, право на жизнь, свободу и чего-то ещё, а права быть съеденными драконами в этом списке нет. И раз уж дополнения туда вносить отказываются, придётся приобщаться к просвещённому миру и исключать из меню человечину. Не всем пришёлся по душе новый порядок, но спорить с королём и сюзереном желающих не нашлось. Опять же, коровы были вкуснее и больше. Вот так и повелось с тех пор. А чтобы не шокировать нежную человеческую психику, на тех же коров драконы повадились нападать под заклинанием невидимости и исключительно по ночам. Люди же, как оказалось, обладали поразительно короткой памятью и уже через несколько десятилетий приписывали пропажу скота выдуманным хищникам вроде чупакабр.

И сейчас молодой золотой дракон испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что отец решил вернуть прежние времена и скоро на столах вновь появятся легендарные «рыцари в собственных панцирях». С другой, его слегка беспокоило — а как же завещанный прадедом гуманизм? Неужели всего за шесть веков что-то успело настолько измениться?

В первом же королевстве Лавариан стал невольным свидетелем нападения шайки крепких молодчиков в масках на одинокого всадника возле заросшего густым кустарником леса. Дракон возмутился, снизился и рассеял заклинание невидимости, намереваясь вступиться за несчастного путника. А заодно тут же расспросить наверняка благодарного за спасение насчёт наличия принцесс в этом королевстве. Увы, планы развеялись, как утренний туман под лучами солнца. Едва увидев крылатого ящера, недавние противники тут же позабыли о своём противостоянии и бросились в лес, побросав оружие. Только треск стоял! Дракон честно прождал почти час, но никто не вернулся. Подцепив когтем оброненный кем-то кошель, золотой дракон тряхнул его, прислушался к звону монет и решил оставить его себе в качестве компенсации за потраченное время. И сделал правильные выводы из случившегося.