Дар: Я найду тебя

Распутать клубок

Я стала замыкаться в себе время от времени. Не выпускала из рук дневник Селима, а когда выучила его наизусть, решила начать писать свой. Я не захотела ограничиваться только своими способностями, поэтому записала в дневник всю свою жизнь. Когда делишься с бумагой тем, что внутри, становится немного легче, как будто избавляешься от груза.

После этого посетила мысль чаще оставаться дома у Кенана. Поскольку у меня были ключи от квартиры, то это было не сложно. Я навела порядок на столе любимого, разложила все дела, но больше всего папок было по поводу того самого участка дороги. Мне пришла в голову мысль ещё раз просмотреть всё.

Каждый день я продолжала без остановки обзванивать все полицейские участки, больницы, и каждый раз испытывала разочарование, но всё же не сдавалась.

За пару месяцев я и вовсе привыкла оставаться в квартире Кенана. Зейнéп переживала за меня, постоянно звонила, просила, чтобы я приходила домой ночевать. Однако я решила отдалить её от себя. Просто захотела держать на безопасном расстоянии. После аварии я ещё больше отвернулась от людей. Прекрасно понимала, что так все будут в большей безопасности.

Единственным человеком, который сопротивлялся дистанции, был господин Мустафá. Его излишняя забота временами раздражала меня. Я знала, что это Зейнеп упросила его наблюдать за мной. Однако и сам господин Мустафá утверждал, что я не должна оставаться одна. Делать было нечего, пришлось смириться с его присутствием. Хотя Имам иногда напоминал мне отца, да и относился как к дочери.

Я снова окунулась в дела связанные с авариями. Пыталась найти что-то необычное. Господин Мустафá также решил составить мне компанию.

- Кстати, я узнал, как звали эту девушку, – как-то сказал Имам. – Мне пришлось хорошенько покопаться, правда. Её звали Озгé.

- Хм, ты посмотри на значение имени, – удивилась я. – Иная, значит.

- Да, и она действительно была особенной девушкой, – ответил господин Мустафá. – Очень красивой. Все парни в деревне не сводили с неё глаз.

- Вот как! Тогда я не удивлена, – сказала я.

- Не испытывай снова ненависть к мертвецам! – серьёзно посмотрел на меня господин Мустафá.

- Хотите, чтобы я их поблагодарила за всё, что со мной случилось? – недовольно спросила я.

- Хая́т! – покачал головой Имам.

- Да, моё имя означает жизнь, но я не смогла сохранить своих родных,  - начали выступать у меня на глазах слёзы. – Даже Кенана не успела предупредить, не то, что спасти….

Я не выдержала и заплакала. Моя боль всё ещё не утихала. Душа разрывалась изнутри, хотелось просто кричать, крушить всё вокруг, но я старалась держаться.

- Я же говорил тебе, что это твоё испытание, – объяснял господин Мустафá. – Если ты пройдёшь его, то станешь сильнее!

- А что если у меня уже нет сил? – вытирала я слёзы с глаз. – Что если у меня нет сил, даже дышать уже?

- Дочка, - подошёл и взял за руки Имам меня, - я понимаю, тебе тяжело, но ты всё равно не опускаешь руки. Смотри, ты каждый день его ищешь, ждёшь. Тебя не покидает надежда, она же и держит на ногах.

- Я так боюсь, что в один день поверю в то, что его нет... – тихо сказала я.  – Я не хочу в это верить…. Такое невозможно….

- Знаю, знаю…. – обнял меня господин Мустафá.

Если раньше я умела хорошо скрывать то, что у меня внутри, то сейчас, при одной лишь мысли о Кенане, моё сердце трепыхалось, как листья на дереве. Я была разбита, но из последних сил карабкалась на свет. Господин Мустафá поражался моей выдержке.

Когда я уставала рыться в бумагах, то шла на кухню делать кофе. Временами забывалась, и, глядя на рабочий стол, вспоминала, как за ним сидел и трудился Кенáн. На моём лице появлялась улыбка.

Почему же жизнь так жестока? Зачем она забирает у меня всех дорогих людей? И что мне делать дальше?

Порой эти вопросы заставляли мой разум гореть. Что же касалось моего сердца, оно уже и не билось, кажется. Пока я не нашла веский повод поверить, что Кенáн действительно может быть жив.

Как обычно вечером мы с господином Мустафой пересматривали бумаги и фото аварий. Я заметила одну необычную закономерность.

- Господин Мустафá, а вам не кажется странным, что чаще всего во всех этих авариях пострадавшими являются именно мужчины? – прищурила я глаза.

- Нет! – ответил Имам. – Девушка держит обиду на всех мужчин, поэтому это и не удивительно.

- А что если я скажу, что больше страдали холостые мужчины? – продолжала я.

Господин Мустафá с интересом посмотрел на меня.

- Хочешь сказать, что женатых она не трогала?  - поднял он брови.

- По крайней мере, она оставляла всех их в живых, точно так же, как и их жён, – сказала я, подавая несколько папок. – Посмотрите на эти дела.

- Хм, действительно! – продолжал удивляться Имам. – Довольно необычно. Выходит, мы не зря копаемся в этих делах.

- Именно! – улыбнулась я наконец-то. – Более того, в некоторых делах указано, что несколько умерших мужчин были ранее судимы или же связаны хоть как-то с криминалом.

- Значит, она восстанавливала справедливость, хочешь сказать? – посмотрел на меня господин Мустафá.

- Возможно…. – задумчиво ответила я.

Я продолжила изучать бумаги, и внезапно наткнулась на дело, которое просто оживило моё сердце.

- Да ладно! – воскликнула я.

- Что же ты ещё нашла? – спросил Имам.

- Смотрите, - пересела я из-за стола на диван, - авария, в которой не смогли найти тело! А через несколько дней человека обнаружили живым, только незначительные переломы.

Господин Мустафá внимательно посмотрел дело, а после удивлённо посмотрел на меня. Мои глаза просто горели восторгом, я словно вновь воскресла.

- Ты думаешь, что с Кенаном…. – неуверенно начал говорить Имама.

- Я не думаю, теперь я уверена! – смело заявила я.

- О Аллах, дочка! – провёл рукой по лицу господин Мустафá. – Смотри, я понимаю, что это вселяет некую надежду, но…. Здесь написано, что мужчину нашли через несколько дней. В нашем же случае уже месяц прошёл.