Дар за гранью

Глава 1.

Очнулась с колотящимся сердцем от страха. Это всего лишь сон, воспоминание… Опять снится, как меня едва живую выкинули в море и, смеясь, наблюдали, как я тону. Хотелось бы сказать — я им отомщу, но что я могу сделать? Да, я очнулась в этом же мире, но в теле ущербной девчонки. Она сдалась, не выдержала, не захотела дальше жить и просто ушла за грань. А я дико хотела жить там, в море, и рада новому шансу, пусть даже в этом теле.

Нажала на часы на руке — они проговорили время и параллельно провибрировали его в определённом ритме. В этом теле меня зовут Анита Меер, мне восемнадцать с половиной. Уже полгода как живу одна, хотя у меня (моей предшественницы) есть мать с отцами, двое старших братьев и три младшие сестры. Но для своей семьи её не существует. Ведь ущербная может кинуть тень на семью, и братья не найдут себе жену, а сёстры — мужей.

Встаю с кровати и сразу заправляю, и иду умываться и приводить себя в порядок. Проснулась я слишком рано, но уже не рискну засыпать — не хочу вспоминать своё прошлое. Ещё раз анализирую прошлое Аниты. Она ведь была умной девочкой, очень усердно училась. Очень талантливая в языках — в этом мы с ней схожи. У меня тоже был талант в языках, и я знала, как и она, все языки нашего мира. Свободно на них говорила и писала.

— Говорить и думать о себе в третьем лице — глупо.

Говорю едва слышно и выхожу из малюсенькой ванны. Включаю чайник. Пока вода греется, подхожу к шкафу и достаю заранее подготовленный костюм на сегодня, отношу на кровать.

У Аниты проблемы с ногами, и может ходить она только со специальным приспособлением, что прикреплено к её ногам и не снимается. На ощупь — это холодные пластинки, тонкие, что идут по внешней стороне ног, и узел в районе колен — тоже с внешней стороны. Каждый шаг в этих, кхм, назовём их «костылями», пусть и усовершенствованными... Так вот, каждый шаг в этих костылях даётся с болью, и она варьируется от «очень больно» до «пипец как больно». Но Анита настолько к ней привыкла, что просто не показывает, что ей больно. Ведь никого и никогда не волновало, что девочке больно. Родные просто делали вид, что её не существует. Она практически была закрыта в своей комнате, и почти целый день был посвящён учёбе. Физкультура была, но тут же, в этой же комнате. Все учителя были на удалённой связи.

Если бы проблемы с ногами были единственной её проблемой... У неё ещё проблемы со зрением и слухом. Нет, она — то есть уже я — не слепая. Просто вижу и слышу мир по-другому. Для посторонних это почти незаметно — уже привыкла реагировать, если нужно, когда машут перед глазами. Особенность заключается в том, что мир я вижу в виде энергии и силуэтов. Тоже яркий и с множеством информации, но отличается от того, что видят другие люди. Анита ещё в детстве приспособилась понимать, что ей показывают на компьютере. Будь то текст или картинки с видео. Просто это отнимает много сил и требует сильной концентрации. А слух тоже с особенностями — девочка с детства может слышать и по нормальному, но очень тихо. Потому с раннего детства носит слуховые аппараты на оба уха. А особенность в том, что Анита с детства слышит мысли живых существ. И порой может увидеть себя или мир чужими глазами — смотря на кого настроиться.

Чайник щёлкнул — пошла делать себе чай и накладывать завтрак. Пока завтракала, продолжила перебирать воспоминания предшественницы. Анита школу закончила в пятнадцать и сразу поступила на курсы переводчика. Девочка чувствовала, что стоит торопиться, потому что долго жить с родителями она не сможет. Ей говорили с раннего детства, что как только ей исполнится восемнадцать, она будет жить сама. Так и случилось. В её восемнадцатый день рождения её переселили в маленькую квартиру-студию. В другом районе, подальше от родителей. Плюс — то, что один из отцов помог ей устроиться на работу в офис штатным переводчиком, на полставки. Фирме — льготы за то, что она у них работает. А калеке — хоть какие–то деньги, чтобы выжить. После этого она семью не видела и не слышала. Ей не оставили даже номеров телефонов и электронной почты для связи, разорвав с ней все контакты.

— Для всех мы просто однофамильцы, — сказала напоследок один из отцов. — Квартиру мы на тебе оформили, не забывай платить коммуналку, а то окажешься на улице.

Девочка барахталась как могла. Она не знала даже, как есть себе приготовить и где продукты купить — не говоря уж о том, чтобы оплатить коммуналку. Но разобралась в первые же дни. Голод он такой — заставит быстро разобраться. Стоит отдать должное — в квартире было всё для жизни. Полуторная кровать с постельным и даже сменным постельным. Большой вместительный шкаф при входе, куда она смогла разместить все свои вещи, и ещё даже место осталось. Кухни как таковой здесь не было — был кухонный уголок. Столешница, под ней — посудомойка узкая, раковина маленькая, на столешнице была мультиварка и чайник. Плиты здесь не было, но Анита и боялась на плите готовить — слишком непонятно для неё. С мультиваркой она полвечера разбиралась из-за особенностей зрения. Ещё была микроволновка, чтобы можно было погреть еду, и парочка подвесных шкафов для посуды и продуктов, и холодильник под столешницей. Ванная комната состояла из душевого уголка за шторкой, унитаза и раковины над стирально–сушильной машиной.

— Всё не так и плохо.

Сказала сама себе, закончив завтрак, и мысленно продолжила: просто она была не готова к самостоятельной жизни. Всё же прожить жизнь в изоляции, пусть и дома — но никто не подготовил её к тому, с чем придётся столкнуться. Особенно она была не готова к общению с людьми. Преподаватели не в счёт — они были к ней добры и терпеливы. А все, кого ей пришлось встретить за несколько месяцев самостоятельной жизни, были далеки от терпеливых и понимающих людей. Это её и сломало…

Теперь я заняла её место, и мне плевать на чужие слова. На работе едва ли заметили изменение в поведении тихони. Только и того, что я не плакала от колких и едких комментариев. А ещё я зарегистрировалась на фрилансе под мужским псевдонимом и брала дополнительные заказы по переводу. Как-то так получилось, что заказы были с работы, на которой я работала. Но так я умудрялась набрать заказов, которые у любого другого заняли бы полный рабочий день — у меня эта же работа занимала куда меньше.