Дар забытой богини Часть 2

Глава 9. Выступление

Время то тянулось сгущенным молоком, то пускалось вскачь озорным детенышем таффлеи.

Зима пришла в Номинобин, укутала леса блестящим белым одеялом. Под снежной тяжестью поникли ветви деревьев, свернувших после первых заморозков широкие сочные листья в узкие трубочки. Уснули под сугробами обледеневшие травы.

Жители Цитадели расчищали полигоны от снега и периодически прогревали. Гуляя по одной из таких зеленых лужаек, задумчивая и немного грустная Леолла сорвала облепленную инеем травинку и мысленно сказала дочке:

“Видишь, как красиво”.

Малышка подросла. Ученые предполагали, что срок беременности у нелианок короче, чем у женщин Велы, а будущая мама склонялась к мысли, что ее кроха сознательно спешит появиться на свет. Будто чувствуя тревоги родителей, она хотела успеть родиться ко дню выборов правителя Нелии.

Увидев переливающиеся в солнечном свете ледяные кристаллики глазами своей мамы, девочка пошевелилась в животе. Леолла улыбнулась и посмотрела на застывший в зените Идпинотен. Яркий свет не ослеплял. Удивительное создание, растущее внутри нее, изменило некоторые биологические характеристики, сделало ее сильнее и устойчивее к неблагоприятным воздействиям окружающей среды. Мороз казался легким холодком.

Леолла вспомнила, как в Цитадель привезли билей для помещения их на карантин. Безымянный Глава приказал тщательно проинспектировать неожиданный подарок на возможное наличие умышленно замаскированных опасных микроорганизмов. Сотрудники “Рфеге” проверили самих билей и прилагающиеся к ним кормовые растения, но ничего подозрительного не обнаружили, а зидденберии и вовсе им понравились на вкус. Безымянный Глава отказался попробовать нелианский фрукт из гордости и передал его Леолле. Та нежно обняла холодный фрукт горячими пальцами, согревая и любуясь будто драгоценным камнем. Ей хотелось верить, что именно эту зидденберию, самую крупную и спелую из ящика, еще недавно держал в руках ее любимый Релти. Примерно так же она думала, обняв за шею трепетную билею, протянувшую к ней голову поверх перекладины загона. Поглаживая шелковистый нос нелианского животного, Леолла представляла, как Релти, приподняв кончики пальцев, оснащенные острым природным оружием, проводит шероховатой ладонью по мягкой, немного скользкой короткой шерсти. Красивая фантазия! Находящаяся в сознании билея не выдержала бы его прикосновений, она могла умереть от страха или постараться защититься и напасть на природного врага, а в бессознательном состоянии ее шерсть слипалась от вспомогательного раствора инкубатора.

В сопроводительном письме отмечались договорные ограничения. Билеи продолжали считаться достоянием нелианского государства. Веляне были не вправе продавать или дарить другим народам этих животных и их потомство. Несмотря на указанные запреты и рекомендацию сохранить галактическую тайну подарка до тех пор, пока даритель не пожелает его обнародовать, переселение пятнадцати билей в Номинобин веляне сочли невероятным событием. Веками нелианцы держали в цепких лапах животных своей планеты. Релти стал первым нарушителем устоев. Он подарил вилорам, а теперь и билеям право на счастливую безопасную жизнь, да еще и сам обзавелся домашним питомцем.

Леолла узнала из галактических новостей, что приснившийся ей длинногривый келин существует в реальности.

Релти воспользовался разрешением Председателя брать с собой на космическую станцию домашних животных, обоснованным тем, что некоторые питомцы умирают от тоски по хозяину. Они шли рядом по белому станционному коридору – красивые стройные хищники, удивительно похожие друг на друга. Их длинные гривы развевал ветер, созданный системой вентиляции. Спешившие по важным делам разнообразные существа невольно замирали при встрече с ними, робко отступали к стене и провожали их взглядом.

Вместе они вошли в центральное световое кольцо широкого зала и предстали перед Правлением галактического содружества. Триста двенадцать уполномоченных представителей, выделенных малыми световыми кольцами, взирали на них с позолоченных трибун, обустроенных с учетом анатомических особенностей каждой расы.

Релти осмотрелся – спокойно, уверенно, высоко держа голову, и повел носом. Словно вокруг него паслось стадо билей, а не восседали вершители судеб народов галактики, представители высших цивилизаций, и он выбирал добычу. Келин тоже принюхался, заложив уши и приподняв гриву. Релти погладил питомца, успокаивая.

– Релти Анрейми прибыл по вашему приглашению на экстренное совещание, Председатель Оло-Ит-Илла-Ше-Интам-Озе, – он заговорил на языке народа планеты Итнары, имеющем статус общегалактического.

К этому народу принадлежал Председатель Гусеница.

Леолла удивилась тому, что Релти опустил обязательные для приветствия: “многоуважаемый” и “к вашим услугам”. Кроме того, нелианец впервые не пытался вытравить акцент при общении с инопланетянами. Не делал пауз между словами, не старался говорить тише и медленнее, чтобы его естественная – резкая, лающая, речь не раздражала чей-то нежный слух. Релти не хотел произвести хорошее впечатление, он стал собой, истинным сыном Нелии, и действовал как принято в его мире – по обстоятельствам.

– Извещу вас о причине собрания. Все мы видим ее, кроме вас. Поскольку вы – и есть она, – восемь глаз Председателя Гусеницы поднялись на тонких черешках выше тревожно вздыбленных темных волосков. – Не могу определить, как теперь к вам обращаться. Вы не принц, ваш отец изволил отречься от престола, и не должностная личность, наделенная властью. Полномочия руководителя пресс-службы государства вы сняли с себя. Вы теперь никто. А ваше имя звучит нелепо для общественно значимых мероприятий. Рыжий.

– К вашему сведению, Председатель, мое имя переводится на языки других народов как “Благословленный Богиней Света”, – подойдя к трибуне-креслу, где развалилась огромная толстая гусеница, Релти опустил на столик подарочное издание в ярком переплете. – Я написал книгу о подлинной истории Нелии. Можете ознакомиться на досуге.