Дар жизни

Глава 1. Комната без окон

Комната без окон была всем моим миром. Здесь не было ни рассветов, ни закатов — только ровный полумрак, в котором легко забыть, как выглядит цвет неба или трава под ногами. Свет проникал едва заметной полоской под дверью, и я часто ловила себя на том, что часами наблюдаю, как он меняется: утром — белёсый, к полудню — золотистый, вечером — почти неразличимый, будто кто-то закрыл последний занавес.

Я не знала, как меня зовут. У меня не было имени — никто не называл меня, когда звал к себе, никто не шептал ласковых слов. Я была просто «девочкой» или «дитя». Для родителей — тенью, которую нельзя показывать даже самому себе.

Я не знала, какой сейчас день недели, и год иногда путала. Единственная, кто приносил в комнату хоть немного жизни, была няня.

— Читай, девочка, — мягко, почти устало просила она, кладя на кровать очередную книгу. — Не забывай писать. Умная девочка должна уметь всё.

Я слушалась. Я всегда слушалась — так было проще и спокойнее.

Использовать странную силу мне запрещали. Не объясняли, почему. Только повторяли, что «это опасно», что «никто не должен знать». Когда в груди начинала пульсировать тёплая искра, похожая на предчувствие грозы, я прикусывала губу и гасила свет внутри, как учили.

Иногда я представляла: вот я открываю дверь, выхожу из этой клетки, бегу по коридору, спотыкаясь, почти не чувствуя ног. Солнце обжигает кожу, а где-то впереди слышны голоса, шорох листвы, запахи…

Но всякий раз мечта заканчивалась одинаково: я остаюсь одна, за закрытой дверью, а няня тихо говорит мне, что так надо.

Но однажды ночью, когда дождь барабанил по крыше, в комнату прокралась девочка с такими же рыжими волосами, как у меня, и глазами цвета жжёного сахара. Она была похожа на отражение в зеркале, только смелее и свободнее. Так я впервые встретила Эливиту — свою сестру и часть себя.

— Как тебя зовут? — спросила она тогда шёпотом.

Я молчала. Имени у меня не было, но мне так хотелось, чтобы оно появилось.

Она улыбнулась — так светло, что мне захотелось плакать.

— Тогда ты будешь Эли, — сказала она.

С того момента мы стали делить имя на двоих: я — Эли, она — Вита. Это был наш маленький секрет, о котором никто не знал.

Она часто пробиралась ко мне в комнату, когда няня спала или уходила по делам. В такие ночи мы укрывались под одним одеялом, и Вита рассказывала мне про мир, будто собирала из кусочков мозаики целую вселенную.

— Ты представляешь, как пахнет улица после дождя? — шептала она. — Там мокро, а трава холодная. И если очень повезёт, можно увидеть радугу.

В другой раз она рассказывала:

— На улице бывают лужи. Если наступить, вода разлетается во все стороны, а потом мама ругается за грязные ноги. Но я всё равно люблю это делать. Говорят, если найдёшь на самую большую лужу, у тебя отрастёт хвост, как у рыбы.

Потом приносила свои маленькие секреты:

— Сегодня нам дали пирог с абрикосами. Он был сладкий, а корочка хрустела. Я съела две штуки — никто не заметил! Я принесу тебе кусочек, честно.

Иногда Вита делилась мечтами:

— Я видела на рынке деревянную лошадку. Её хвост — из верёвки, а если катить, она стучит по полу. Одна девочка гоняла их наперегонки и так смеялась! Когда-нибудь я тоже так буду.

Зимой она шептала:

— А знаешь, как весело кататься с горки на снегу? Сначала страшно, а потом только ветер в ушах и смех. Мы катались до вечера, пока пальцы не стали ледяными, а потом пили горячее молоко с мёдом. Я спрячу кружку для тебя, чтобы в следующий раз вместе выпить.

— У меня теперь есть подружка, — однажды призналась Вита, улыбаясь во тьме. — Её зовут Мила. У неё мягкие косы, и она сама их заплетает! Мы делаем вид, что спасаем друг друга от чудовищ. Ты бы ей понравилась, — уверяла Вита. — Она говорит, что у меня самые смешные веснушки на свете.

Все эти истории были для меня окном в незнакомый, огромный мир. Я жадно впитывала каждое слово, мечтая однажды сама попробовать абрикосовый пирог, рассмотреть радугу в луже и кататься с ледяной горки. У меня не было ничего дороже этих историй и её тёплой ладони, которая всегда держала мою.