Дар жизни

Глава 3. Праздник

Когда мне исполнилось четырнадцать, я впервые решилась пойти на праздник вместо Виты. Меня долго наряжали в платье из серебристой ткани. Оно чуть шуршало при каждом движении, обнимало талию прохладной тканью, тонко скользило по коже. Волосы заплели в сложную причёску, лицо закрывала изящная маска, пахнущая пудрой и лёгкими цветочными духами. Я едва узнавала себя, когда пробегала мимо окон, отражаясь в каждом, словно в мире появилось ещё одна героиня из книг, которые тайком мне носила сестра.

Во дворце было шумно, ярко и многолюдно. Свет множества свечей отражался в хрустальных подвесках, стены переливались золотом, в воздухе витал запах расплавленного воска, цветов и выпечки.

Толпа нарядных гостей казалась целым морем: десятки лиц под масками, блеск камней, голоса, сплетённые в причудливую какофонию. Музыка заполняла каждый угол, заставляла стены дрожать. Я едва дышала, оглушённая этой роскошью, этим жизненным вихрем.

Я стояла у стены, прячась за ширмой из людей, пытаясь слиться с обстановкой, стать частью этого мира, но чувствовала себя чужой.

Ладони вспотели — я теребила платье, стараясь не смотреть никому в глаза. Я боялась выдать себя неловким движением, неправильным словом, слишком долгим взглядом.

Мне казалось, что все смотрят именно на меня, что любой миг — и кто-то подойдёт, спросит: «А кто ты такая?» и весь этот хрупкое видение рассыплется, а я вновь окажусь в своей комнате, никем.

Я пыталась запомнить всё сразу: тяжесть атласной ткани, сладкий аромат закусок, пряные нотки вина, колкие лучи света, играющие на масках. Музыка кружила голову, ритм пробирался под кожу. Я смотрела, как пары скользят по полу, то сближаясь, то расходясь — будто волны.

В какой-то момент я заметила, как мимо меня проходят — кто-то смеётся, кто-то спорит о политике, кто-то громко заказывает новые блюда. Я вдруг осознала, что это не сказка, а настоящее — и я стою в самом её сердце. От этой мысли стало страшно и прекрасно одновременно.

Я ещё крепче прижала руки к себе и сделала глубокий вдох, чтобы не потерять равновесие.

В этот момент рядом появился он.

Всё остальное будто смылось шумом: ни музыки, ни голосов, ни свечей — только он и я, разделённые одним вздохом.

Он двигался легко, как будто был частью этого праздника с самого рождения, высокий, стройный, с длинными белыми волосами, собранными в хвост, и сверкающей маской, под которой светились ледяные голубые глаза.

Он склонился в вежливом поклоне, протянул мне руку:

— Разрешите пригласить вас на танец?

Я не сразу поняла, что это обращено ко мне. Пальцы задрожали, сердце ударилось о рёбра. Всё было нереальным, но слишком ярко, слишком остро, чтобы быть вымыслом.

Я вложила ладонь в его руку. Она была мягкой, тёплой и такой приятной.

Когда он повёл меня в центр зала, в вихре света и звуков, мир вдруг сузился до нас двоих.

Музыка подчинилась нашему шагу, каждый его взгляд, каждое слово были для меня отдельной вселенной.

— У вас прекрасные глаза, — проговорил он сквозь музыку. — Никогда не видел таких удивительных оттенков.

Я улыбнулась, чувствуя, как щёки горят под маской, но не могла отвести взгляд.

Мы танцевали, и я вдруг поняла: я не боюсь, не стыжусь своей скованности — в его руках я могла быть любой.

Зал исчез, остался только этот холодный принц, звенящая музыка и нежный шелест платья.

Весь вечер он не отпускал меня от себя. Говорил — чуть тише, чем другие, наклоняясь ближе к моему уху.

Его комплименты звучали как заклинания — они кружили голову, вплетались в музыку, в сияние огней, в блеск бокалов. Я смеялась, отвечала неловко и коротко, не зная, что говорить, но не могла отвести взгляда.

Мы танцевали вновь и вновь. Я не помнила, сколько раз. Мои щёки горели, а ладони стали влажными — но я была слишком счастлива, чтобы смущаться.

Когда бал подходил к концу, я не хотела уходить. Казалось, я попала в чужую, волшебную сказку, и только рядом с ним могу быть не тенью, а самой собой.

В тот вечер я впервые по-настоящему влюбилась. До дрожи в коленях, до вспышек в глазах, до желания больше никогда не возвращаться в свою комнату без окон.