Дарханы. На осколках империи

Глава 2. В которой решается моя судьба без моего участия

Я резко вернулась в собственное тело, словно меня вытолкнуло из ледяной глубины на поверхность. Воздух обжёг легкие. Передо мной снова возник зал, залитый мягким светом, запах ладана и неподвижная фигура Императора. Всё вокруг вдруг показалось… таким крошечным и незначительным.

Кружилась голова. Нащупав мысленно свои границы, я утвердилась в том, что стою на полу и чувствую его опору.

— Вы… знаете будущее, ваше величество?

Пульсирующее послевкусие видения всё еще отдавалось в висках.

— Только то, что касается меня напрямую. Иногда я получаю ответы — если нахожу в себе силы задать правильные вопросы. Но… — он хмыкнул, внезапно сощурившись совсем по-простому, словно обычный, только бесконечно уставший человек. — Это не всегда просто. Боги говорят со мной, когда я к этому готов.

— Почему я нужна вам? — давно застрявшие в горле слова наконец сорвались. — Почему… я?

Сиркх заложил руки за спину и задумчиво смерил меня взглядом. В его глазах не было ни жалости, ни тепла — только это пронзающее понимание.

Бедная Арнеина — его жена! Сложно было представить, каково это, жить с человеком, который куда больше, чем простой смертный… Когда-то я слышала, что его называли “куском скалы” — такой же непоколебимый. Слишком много знает, чувствует и видит то, что недоступно другим.

На мгновение я испытала к императрице сочувствие, но тут же отбросила мысль. Должно быть, у неё правда величайшая сила — раз она сумела выносить присутствие императора все эти двадцать лет.

— Скажем так. Я доверяю своей интуиции, кирия ди Мори… и вижу за пределами этого мира. Ты неспроста оказалась в Сеттеръянге и привлекла моё внимание. Значит, так суждено.

«А ещё мне нужна твоя семья. Ваше золото, ваши земли и все ресурсы, которые я получу через тебя», — разве не это он должен был произнести?

Он так не сказал, но я чувствовала, что это есть в его мыслях — Сиркх не скрывает, что я и моя семья всего лишь инструмент, средство для достижения целей во имя Четырёх богов.

Сиркх отступил в сторону, и в зал, словно по его мысленному сигналу, вошли ещё люди. Это был настоятель монастыря и всей нашей академии — Эльханан де Маггид, и за ним — Бьёрн.

Бьёрн здесь! Волна радости и боли прокатилась по телу, такая тёпля, обжигающе-контрастная после разговора с императором. Я не сдержала улыбку.

О да, Бьёрн де Ларс собственной персоной. Северянин, зануда со светлыми косицами, собранными в хвост, и серебряными серьгами в ушах, наставник и целитель!

Тот, кто дважды бросал меня в пропасть бурных эмоций, целуя и отдаляясь. Тот, кто прошептал отчаянно “моя принцесса” перед тем, как поцеловать в последний раз — и сказать, что между нами ничего не может быть. Тот, с кем мне нельзя больше видеться наедине, но сюда его допустили.

Он вошёл, как всегда, такой сдержанный, такой собранный, сама невозмутимость. Серые глаза, в которых часто танцевали искры и пробегала дерзкая насмешка, теперь внимательно изучили всё вокруг, прежде чем встретиться с моими.

Это было лишь мгновение, но я почувствовала, как его живой и взволнованный взгляд зацепил меня. Бьёрн тут же взял себя в руки, и его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску дархана-наставника, излучающего ледяное спокойствие.

От этого ощущения мне стало немного легче — хотя, наверное, рано было переводить дух. Я сделала ровный глубокий вздох и осталась стоять на месте, ожидая решения своей судьбы. Напряжение постепенно отпускало, оставаясь лёгким покалыванием в кончиках пальцев.

— Эльханан, друг мой, — начал император покровительственно, но неожиданно тёплым тоном, — я думаю, ученице ди Мори нужна твоя помощь, чтобы она смогла полноценно раскрыть свой дар. Поручаю это тебе. Мы найдем убийц Кьестена и предателей внутри Сеттеръянга, а ей пока нужна поддержка.

— Да, ваше величество, — чуть рассеянно кивнул настоятель, обращая ко мне внимательный мягкий взгляд.

Он напоминал доброго дядюшку из приюта, куда часто ездила мать, иногда вместе со мной. Взгляд настоятеля не был страшным, и сложно было представить, что эти мудрые глаза могут засиять гневом, а с губ в обрамлении короткой русой бороды когда-нибудь слетают приказы о жестоком наказании за проступки.

Даже в то, что именно настоятель запретил нам с Бьёрном быть рядом, верилось с трудом. Но в его глазах пряталась загадка, и я не могла избавиться от ощущения, что за этим мудрым, добрым обликом скрывается нечто, о чём лучше не знать. Как и все опытные дарханы, он, похоже, настолько загадочный и скрытный: никогда не поймешь, что таится внутри…

Император покинул зал, и я осталась под взорами Четырёх богов с настоятелем монастыря и северянином. Но смотреть на Бьёрна я опасалась — кажется, сейчас любая наша связь может обернуться против.

Эльханан немного наклонил голову, изучая меня. Он не торопился с ответом, позволив мне почувствовать, как тяжёлое молчание висит в воздухе, требуя решения.

Лёгким кивком он предложил сесть рядом на подсвеченные косыми лучами солнца каменные ступени, ведущие к статуе Скадо, и опустился первым.

— Мне о вас много говорили, — начала я.

После разговора с Сиркхом страх выгорел во мне дотла, оставив место звенящей смелости. Я с наслаждением опустилась на камень, давая отдых гудящим от напряжения ногам. Мрамор под ладонями оказался неожиданно теплым, впитавшим дневной свет.