Дарханы. На осколках империи

Глава 5. Добро пожаловать в Иввар, дитя

Кровь уже начинала густеть.

В тишине, наступившей после, слышно было, как с тихим, тягучим звуком капли шлёпаются, одна за другой.

Зал опустел. Гвардейцы увели выживших, и теперь в огромном пространстве Храма двигалась только стража. Солдаты ступали осторожно, почти не дыша, точно сам воздух в этом месте стал ядовитым.

Сиркх стоял неподвижно, замкнувшись в себе, как каменное изваяние. Лишь мерное движение его плеч — едва уловимый ритм, который знала она одна — выдавало в нем живого человека. На его безупречных одеждах не было ни пятнышка, но кровь была повсюду: на плитах, на стенах, на лицах павших.

Четверо взяли свою жертву за возможность править миром и нести свет и яркость магии, связь с Великим Духом, которая, как казалось раньше, становится всё прочнее. Но может, и не они взяли эту жертву. Может — он сам?

Арнеина стояла в нескольких шагах, и всё, что чувствовала — это как немеют пальцы от холода металла, словно он проникает под кожу. Кубок был всё ещё у неё в руке, а в нём остатки крови вместо благословения богов.

Медленный вдох, медленный выдох. Она силой вытесняла из тела сковавший ужас. Ведь это она, Арнеина, мгновение назад предотвратила убийство мужа. Де Нару, верный гвардеец, напал со спины — предательство, которого никто не ждал. Она успела на чистом инстинкте оттолкнуть его плечом, и лишь потом увидела его глаза, этот зачарованный застывший взгляд.

Де Нару сам выронил кинжал. Он рухнул на колени, осознав, что едва не совершил.

— Это не я... Не я, Ваше Величество, — шептал он одними побелевшими губами, поднимая на Арнеину взгляд с расширенными до предела зрачками.

Безумие. Прокралось ли оно уже сюда, отравило ли ядом священное пространство зала? И Четверо богов молчат… Словно наблюдают неподвижно, с тихим интересом: что же ещё могут натворить эти люди в своей одержимости охотой за властью?

Оставалось верить, что Четверо ещё не покинули этот мир.

Де Нару, судя по мгновенной волне боли и ужаса, готов был убить себя. Его руки дрожали, когда он схватил кинжал с пола, не веря в собственное безумие. Но Арнеина перехватила его запястье и прошипела так, чтобы слышал только он:

— Я знаю, что это не ты. Я тебе верю.

Её дар коснулся его сердца и мгновенно заморозил все эмоции. Он был не самым сильным магом, но его проницательность, чутьё и хватка с лихвой восполняли магическую силу. Однако кто-то нащупал в нём слабое место — и смог повлиять даже так, издалека, не касаясь. И этот кто-то был куда сильнее, чем они ожидали.

— Ваше Величество, я… — голос гвардейца сорвался.

Арнеина впилась взглядом в глаза де Нару, не выпуская его запястье. Его зрачки расширились еще сильнее, отражая её собственную решимость.

— Ты сейчас же поднимешь всю гвардию, — её голос больше не напоминал мягкий шелк, в нем зазвенел холодный металл. — Оцепите город. Прочешите каждую подворотню. Вы обязаны найти того, кто это устроил.

Она осенила его магическим знаком силы, символом Метта, защищающим сердца от лжи и морока, и отпустила, глядя в след его крепкой спине, которая непривычно ссутулилась от содеянного.

Муж не смотрел на неё. Понимал ли он, что его вернейший пес едва не перегрыз ему горло, подчиняясь чужой воле?

Арнеина сделала шаг к нему. Осторожный и медленный, словно она шла по тончайшему озерному льду. Одно неверное движение — и между ними треснет что-то такое, что уже не соединить ни молитвами, ни надеждой.

— Ты… не оставил им шанса, Самуэль, — тихо произнесла она, когда они остались наедине в звенящей пустоте зала. — Но и они едва не забрали твою жизнь. Те, кто за этим стоит, владеют силой, которую я не в силах постичь.

Её выверенный голос императрицы не дрогнул и не сорвался, только чуть охрип, как от многолетнего молчания. Или от дыма. Или от запаха крови, который въелся во всё вокруг и дотянулся до ликов богов на барельефах.

Из зала вывели всех людей без исключения, оставшихся в живых заговорщиков отволокли в темницы, а неодаренные слуги молчаливо скользнули в зал, чтобы убрать следы кровавой расправы. Арнеина оглядела последствия самого масштабного покушения за последние годы.

Сиркх уже убил короля Энарии во время переговоров — стоило тому высказать слово против Иввара и лично против императора. Тогда ещё не было явной угрозы, и кара казалось чрезмерно жестокой. Но теперь… Теперь император убивал с простотой игрока за партией в тафл, который просто скидывает с доски проигравшие фигуры.

Он предпочел остаться богом — и сам вершить судьбы.

Самуэль всё ещё молчал.

Арнеина смотрела на него и не понимала, кого видит перед собой: мужа, с которым прожита половина жизни; соратника, с которым пройдены огни войн; или ослепленного силой мессию Четырех богов, единственного, кто на самом деле слышит их шепот?

Внутри шевелилось вязкое и тяжелое предчувствие. Она не могла обвинять его, но знала: эта бойня не была первой. И, что страшнее всего, она не станет последней.

— Погибли и те, кто не удержал границы, — безжизненно подвела она итог, чувствуя себя марионеточной королевой, которую дёргают за ниточки боги. И хотела или нет — но она говорила вслух эти слова, понимая, что разгневанное божество в лице её мужа вполне способно уничтожить и за любую неосторожность. Но Арнеина отчего-то продолжила: — Они теперь боятся. Все… даже свои. Даже те, кто шёл за тобой с чистым сердцем. Они не уверены, кто ты теперь.