Дарханы. Пламя перемен

Глава 1. Бьёрн. Найди его

Бьёрн

Незадолго до боя

Бьёрн, сидя на бревне у костра, расставил ноги и наклонился над жестяной миской с остывшим отваром, который снял с огня. Горький, едкий запах поднялся к лицу, щекоча ноздри. Он сварил зелье сам: травы, измельчённые почти в пыль, щепотка чёрного мха, который растёт только в северных ущельях, и капля его собственной крови — единственный способ заставить эту дрянь прижиться в теле.

Густая, почти черная жидкость подернулась пленкой. В её маслянистых бликах Бьёрн поймал собственное отражение: бледное лицо, чуть искривленная переносица, тени, залегшие так глубоко, будто он не спал вечность, щетина на подбородке. В матовом отблеске воды тускло мерцало серебро в ушах, да в глазах еще теплилось упрямое, злое пламя.

Рядом раздались шаги, но Бьёрн не стал поворачиваться. Айдан де Марит, конечно. Вечная тень генерала ди Арстона, его глаза и уши. Своенравная тигрица на поводке с татуировкой-ошейником, что лишила её магии.

— Готов, Бьёрн де Ларс? — раздался её грубоватый голос.

— Иди к демонам, — огрызнулся Бьёрн, не поднимая глаз.

Её ответ был резким: ладонь Айдан скользнула над его головой, и жёсткие, мозолистые пальцы вцепились в волосы. Она с силой потянула его назад, заставляя задрать подбородок и склонилась так низко, что её короткие волосы щекотали его висок.

— Прежде чем сделаешь глоток, — прошептала она прямо в ухо, — посмотри мне в глаза, дархан.

Бьёрн повернулся и замер, губы дрогнули, сдерживая едкий ответ. Айдан разжала кулак, но взгляда не отвела: глаза цвета холодного медного камня сверлили его насквозь. — Ты ведь не просто ищешь его след… Тебе надо встретиться с прошлым, но в этот раз — без ошибок, де Ларс.

Плечо под её пальцами напряглось. Когда-то Айдан сама была наставницей и до сих пор видела людей глубже, чем им того хотелось. Бьёрн уже чувствовал, как заныл старый шрам. Знакомая тянущая боль, будто невидимый крюк внутри тела медленно и мучительно потянули наружу.

— Без ошибок, — Бьёрн хмыкнул, коротко окинув её взглядом. — А у меня разве есть выбор? — Он усмехнулся и облизал пересохшие губы. — Это один из уроков, который я так и не завершил.

— Пей, — Айдан медленно сглотнула, не поддаваясь на фальшивое веселье, и отпустила его, не спуская пристального взгляда. Села с ним рядом на бревно и продолжила: — И пусть тебя проведёт эта боль. Только, когда дойдёшь до него… не забудь, зачем шёл.

Большие, чуть навыкате глаза, прошлись по нему с ленивым любопытством.

Бьёрн поднёс чашу к губам и сделал первый глоток, мысленно обращаясь к Ойгону.

Ну и дрянь. Горечь ударила мгновенно — резкая, терпкая, с привкусом жжёной коры. А следом по языку разлилось странное, тяжелое тепло, словно он глотнул жидкого металла. Горло болезненно стянуло, но он продолжал пить, осушая чашу до дна.

Мир качнулся. Всё закружилось: и костёр, и заснеженные ветки, и сама ночь. Даже голос Айдан и её тень растворились в густом мареве. Осталась лишь неровная, глубокая пульсация в плече. Невидимая нить тянула его в туман, туда, где уже затаилось то, с чем он меньше всего хотел бы встречаться снова.

Бывшая дарханка коснулась плечом — или это он начал терять опору?

— Хочешь тоже? — дёрнув уголком губ, предложил ей Бьёрн, с трудом повернувшись и глянув исподлобья.

Айдан медленно покачала головой.

— Ты тоже ошибалась, — хмыкнул он, отсчитывая удары сердца и дожидаясь, когда пройдут первые мгновения потери опоры. — И что теперь?

Она могла бы убить императора ещё двадцать лет назад. Какой тогда была бы сейчас их жизнь? Шли бы они на Север, сюда, в поисках неведомого врага? Готовились бы умирать за императора, теряющего контроль над миром?

— Теперь я хочу сохранить то, что у меня осталось.

— Твое… тело? Твою любовь? — Бьёрн усмехнулся, не чувствуя перед ней страха. Да, она жена генерала, и ему может прийтись несладко за дерзость. — Надежды на долгую и счастливую жизнь?

Айдан улыбнулась.

— О, когда я была юна и горяча, как ты, я думала ровно так же. Что стоит убить того, кого ненавидишь, и жизнь мигом преобразиться, и боль уйдет.

Бьёрн рассмеялся с хрипотцой.

— Я так не думаю, — он наклонился и сплюнул под ноги горечь с языка.

— Правда? — Айдан повернула к нему голову, завороженно уставившись в глаза колдовским, хоть и лишенным магии взглядом.

— Правда. — Бьёрн упёрся ладонями в колени и поднялся на ноги. — И тоже хочу сохранить то, что у меня осталось. Что ж… Пора это исполнить.

Голова поплыла, и границы тела дрогнули. Он привык чётко контролировать каждое биение своего сердца, вдох и выдох, всегда чувствовал замкнутый энергетический контур тела, а теперь…

Добровольно отказывался от этого, позволял дурманящим травам взять на время верх — и волна боли снова раскатилась изнутри плеча, где когда-то глава мятежников оставил свой след. Шрам ожил, пульсируя, словно в него воткнули тонкую раскалённую иглу.

Бьёрн стиснул зубы, позволяя этому чувству идти глубже — именно ради этого он и выпил зелье: чтобы не заглушать боль, а, наоборот, обострить её, превратить в указатель, который приведёт к нужному человеку.