Дарханы. Пламя перемен

Глава 3. Бьёрн. Я здесь

— Ты окончательно рехнулся, Бьёрн! — бросил Ильхас, когда услышал о разговоре с вождём. — Ты отдашь ребёнка, и тебя тут же убьют.

— Возможно, — просто ответил Бьёрн, не поднимая взгляда.

Малыш в его руках завозился. Крошечная, перемазанная в саже ладошка выбралась из-под плаща и вцепилась Бьёрну в палец. Хватка была неожиданно крепкой. Ребенок не плакал, лишь тихо, по-птичьи пискнул и прижался щекой к грубой коже его доспеха, ища тепло. В этом жесте было столько слепого, неоправданного доверия к убийце своего племени, что у Бьёрна на мгновение перехватило дыхание.

— Можем поджидать рядом, — предложил вдруг Арден. — В конце концов, у них только пара шаманов, а среди нас все — маги.

Кажется, этот здоровяк и впрямь слишком хороший, чтобы быть дарханом. Честный, прямой, без хитрости. И, что хуже всего, готов пойти за Бьёрном даже в такую глупость.

— Бьёрн, а что с твоей меткой? — Эллина поднялась, кутаясь в плащ, на щеке у неё всё ещё светилась кровоточащая царапина. — Ты чувствуешь, где он?

— Да, — соврал, не моргнув глазом, Бьёрн.

Зелье выдыхалось. Боль в плече больше не вела его за собой — просто ныла. Сложно было сказать, где теперь враг, но Бьёрн заставил себя об этом не думать. Он осторожно перехватил малыша; тот снова пискнул и, не открывая глаз, ткнулся носом в его шею, обдав горячим, пахнущим молоком дыханием.

— Я заберу Кейсару и найду его.

— Мы пойдем следом. Если что пойдет не так… — Арден повел плечами.

— Держитесь подальше, — коротко выдохнул Бьёрн. — Если с геттами придут шаманы, наши силы будут почти равны. Где Тьяра?

Все молча переглянулись, но не ответили. Бьёрн кивнул. Ушла. Ожидаемо, что упрямая девчонка не согласится нарушать прямой приказ генерала. Даже Ильхас остался, однако.

Но жизнь Кейсары сейчас стоила любых потерь.

— Тише, маленький. Вернём тебя твоим, — прохрипел Бьёрн, укачивая его и пригибаясь на выходе из пещеры.

На пороге, где тепло костра сменилось ледяным дыханием леса, малыш вдруг испуганно захныкал, ища привычное тепло, но мигом затих, стоило Бьёрну прижать его плотнее и накрыть краем плаща.

— Скоро будешь дома, — повторил Бьёрн уже только замерзшими губами. — И это всё закончится.

Снег продолжал валить, залеплял глаза. Бьёрн шёл почти вслепую, ноги утопали в снегу и грязи. Поле, на котором условились о встрече, было уже совсем рядом. Бьёрн оглянулся: никого из отряда не было видно.

Разлетелись соколы.

Когда место, обозначенное для встречи, показалось сквозь деревья, Бьёрн замедлил шаг. Всё внутри напряглось: спина, как струна, ладони вспотели, плащ прилип к телу. На поле он вышел в одиночестве, опасаясь засады. Было тихо, и даже магическое чутье молчало. Малыш захныкал и застонал: пришлось покачать его и плотнее укрыть тёплым плащом и прижать к телу.

Гетты придут. Но кто и в каком количестве? Бьёрн замер, делая глубокий вдох и выдох, соединяясь с полем земли и всем живым, что течёт по её поверхности. Живые потоки силы пронизывали его от макушки до стоп, возвращая опору.

Головокружение почти закончилось, и твёрдость земли под ногами казалась непривычной. Он сделал ещё один шаг вперёд, и в тот же миг снег вокруг обрушился на плечи и капюшон, осыпая глаза ледяной крошкой.

Из белой завесы разом вышли тени: пятеро, шестеро… а потом их стало не сосчитать. Копья ложились на плечи, чёрные наконечники качнулись в такт дыханию, и над полем поплыл глухой, раскатистый гортанный говор, в котором не нужно было знать ни слова, чтобы понять их значение.

С каждой секундой круг вокруг него становился теснее: лица под меховыми капюшонами, узкие глаза, следящие без моргания, дыхание, превращающееся в паровые клубы в морозном воздухе.

Засада, которую и стоило ожидать. Варвары не пошли бы на честную сделку.

Но не сражаться же теперь с ребёнком на руках? Бьёрн медленно поднял руку, держа малыша как можно ближе к себе. Соколы должны понять, что пора отступать.

Бьёрн повернулся, прижимая ребёнка выше, и заговорил, зная, что каждое слово сейчас может стоить кому-то жизни:

— Не трогать их! — крикнул он, и голос разнесся по прогалине. — Отпустите остальных. Я остаюсь.

Несколько воинов шагнули ближе, но Бьёрн стоял неподвижно, глядя на того, кто, видимо, был старшим, и чувствуя, как поле под ногами всё сильнее тянет вниз.

— Отпустите их, — повторил Бьёрн чуть жёстче на языке геттов и едва заметно кивнул в сторону, где затаился его отряд. — Это я — человек императора. И я останусь здесь.

Гетты рядом сомкнулись плотнее, выталкивая его внутрь живого кольца, и чьи‑то широкие ладони, грубые, с обожжёнными костяшками, потянули ребёнка к себе. Малыш пискнул, вцепился в его руки, но Бьёрн тихо выдохнул:

— Иди… к своим.

Гетт, принявший мальчишку, тут же завернул его в меховой полог, прижал к груди и исчез за спинами воинов. Круг чуть разошёлся, впуская вперёд двоих, что быстрыми движениями сняли с Бьёрна ремень с мечом, вытащили ножи из голенищ и даже обыскали рукава.