Дарованные небесами

Глава 1.3

Просыпаюсь после наркоза, медленно прихожу в себя и чувствую холод в районе живота. Губы пересохли, тяжело глотать, невыносимо хочется пить, и эта жажда мучительно медленно убивает. Мне очень плохо, палата кружится перед глазами, тошнота, боль в животе. С каждой минутой моё состояние стало ухудшаться. Рядом лежащие женщины позвали врача. Бегло осмотрев меня, доктор назначила капельницу. От долгого лежания в одном положении очень сильно затекла рука, но капельница вроде как помогла. Через несколько часов я более-менее пришла в себя и даже сама оделась. Следом меня выписывают из больницы, без инструкций и рекомендаций, словно я делаю аборты каждый день и должна знать все тонкости и нюансы. Но расспрашивать о чём-либо у медперсонала просто нет сил.

Когда я вышла за ворота больницы и пошла домой, было уже восемь часов вечера. Летом темнеет намного позже, поэтому сумерки не успели сойти на землю. Прохладой подул в лицо ветерок, и от этого стало немного легче дышать после душной больничной палаты. Как в тумане на ватных ногах и с этой мерзкой, непрекращающейся тошнотой, иду до остановки. Беспрерывно потоком льются слёзы — странно, но в этот момент я совершенно не ощущала физической боли, намного сильнее меня душила другая, которая шла из моей «чёрной» души. Всё происходящее со мной словно в тумане. Я не помню, как дошла до дома, как разделась, как пошла в спальню, не замечая дороги, и не слыша окрик взволнованного мужа, как мешком без сил упала в кровать. В тот день мне было настолько паршиво, как никогда в моей жизни не было до этого.

— Лиза, что с тобой? — слышу откуда-то обеспокоенный голос любимого мужчины.

— Всё хорошо, — с трудом шепчу в ответ.

Чувствую нежное прикосновение ладони к моему лбу.

— Да ты вся горишь!

— Виктор, всё хорошо…… — настаиваю я. Кажется, я ещё что-то говорила, но резкая боль пронзила всё моё тело, лишая возможности отвечать.

Началось кровотечение, а после пришла невыносимая боль в животе. Корчась в постели, я выла не в состоянии терпеть эти муки. Физическая боль заглушила мои моральные терзания. Меня знобило из-за подскочившей под сорок температуры, ощущения были не из самых приятных: всё болело, особенно низ живота, и казалось, что меня режут живьём на части.

Не слушая больше моих возражений, Виктор, перепугавшийся моего состояния, вызвал скорую помощь. Тогда-то и пришлось выложить прибывшему доктору всю правду про аборт. Муж стоял бледный и при слове аборт его голова дёрнулась, словно он получил от меня пощёчину. Мне выписали антибиотики и сделали уколы: обезболивающий и останавливающий кровотечение. Виктор всё время стоял молча и не взглянул больше на меня ни разу. Он также молча взял листок бумаги с рекомендованными лекарствами и вышел из квартиры, одновременно с врачём скорой помощи.

Не было его около двух часов. После уколов боль постепенно утихала, я начала адекватно мыслить и в волнении периодически поглядывала на часы. На мои телефонные звонки Виктор не отвечал, а через некоторое время механический голос стал оповещать «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Позвонила свекрови, ведь возможно, что она знает где он может быть в этот час, и никак не ожидала нарваться на её злобное шипение. Выслушала от Лидии Михайловны целую лекцию на тему того, какая я дура, и совсем не могу никогда и ничего сделать нормально, а теперь начинаю винить в этом других. «И что он только нашёл в тебе, когда вокруг столько нормальных женщин?» и на этой ноте поток её желчи остановился: она положила трубку.

Услышав долгожданный звук открываемой двери, я вздохнула с облегчением и одновременно с некоторой долей тревоги. Шаги мужа по коридору почему-то отдавались в моих ушах так отчётливо, что казались пульсом моего сердца.

 Наталкиваюсь взглядом на его холодное, окаменевшее лицо. Я словно с разбегу прыгнула в ледяную воду. Мне катастрофически не хватает воздуха для дыхания. Его холодная отчуждённость натолкнула на мысль о том, что я сделала что-то не так, оставила трещину в моей непоколебимой вере и посеяла смуту в душе. Если раньше убеждая себя я была уверена на сто процентов в правильности своих действий, то теперь глубоко задумалась. Не совершила ли я ошибку?

Не глядя на меня, муж молча проходит в спальню, ставит стакан с водой и лекарством на прикроватную тумбочку, и я вижу, что собирается уходить, поэтому опережаю его, хватая за руку.

— Виктор, что происходит? Поговори со мной, — умоляюще прошу я.

В комнате воцарилась угрожающая тишина. В эти мгновения никто из нас не сдвинулся с места и не произнёс ни слова. Я ждала его реакции с затаённой надеждой, что ничего страшного между нами не произошло. Ну вроде как мы поругались, так же и помиримся… Но мою руку скинули с брезгливым видом, словно ему было неприятно само моё существование.  

— Ты действительно решила поинтересоваться моим мнением? А когда делала аборт не хотела узнать, что я думаю по этому поводу? — его выдержка дала слабину, а как он злился… даже не так, он просто в тот момент озверел. И не кричал, нет… он ОРАЛ благим матом. На самом деле я никогда его таким рассвирепевшим не видела, и до сих пор с содроганием вспоминаю насколько мне было тогда жутко. В свою защиту я не смогла вставить хотя бы слова, Виктор попросту не давал мне возможности оправдаться.

В этот вечер мне преподали хороший жизненный урок. Для себя я поняла одно: не нужно идти на поводу других, прислушиваться к советам нужно осторожно, взвешивая все «за и против», но самое главное знать от кого их принимать и не наткнуться на врага в обличие друга.

И одним своим неправильно принятым решением я разрушила весь привычный мир. Он разваливался прямо на глазах, я даже не представляла, как всё исправить, и смогу ли я склеить разбившиеся осколки былого счастья, что обрела с моим любимым мужчиной.