Дарованные небесами

Глава 6.2

После приезда мы пока не навещали нашу бабушку, Тамару Дмитриевну, всё никак не могли найти время и это немного нервировало меня. Поэтому в один из дней, собравшись, мы отправились в дом престарелых.   

В этот раз дети вели себя хорошо в машине, потому что каждый из них был занят привезённой игрушкой. Надя играла с небольшой фарфоровой куклой, одетой как греческая богиня, с шикарнейшими волосами и хорошо прорисованным лицом. Дар играл со средневековым рыцарем, облачённым в доспехи и с мечом наперевес.

 Хорошо, что мы успели купить эти подарки в тот единственный день, когда пошли в город, чтобы погулять, а затем неожиданно встретились с Андреасом Костекисом. Если бы не моя предусмотрительность, пришлось бы покупать подарки в аэропорту, чего мне совсем не хотелось.

 По моему мнению, подарок должен соответствовать требованием как взрослых, так и детей. Значит покупать его надо не наспех, в надежде откупиться подарком, а именно с душой, чтобы радость получали оба. Потому с подарком мы и не прогадали.

 Я как увидела куклу — влюбилась в неё с первого взгляда. В то же время и в том же магазине Виктор откопал в недрах полок с игрушками рыцаря. Теперь дети не расстаются с игрушками ни на минуту, поэтому в машине у нас царит полная идиллия. Каждый занят своим любимым делом: дети играют, а я сижу на переднем сиденье и читаю книгу на английском в слух, Виктор ведёт машину и исправляет мои прорехи.

 Я даже и не заметила, как дорога, длившаяся полтора часа, завершилась. Наша машина миновала ворота и тихо покатилась по аккуратной асфальтовой дороге вдоль липовой аллеи. Запах цветов липы наполнял лёгкие сладким нектаром, и я почувствовала, как у меня начинает кружиться голова.   

Мы подъехали к центральному входу и остановились перед небольшим двухэтажным зданием.

Виктор раскрыл тяжёлые деревянные двери, пропуская меня с детьми вперёд.

В небольшом фойе за столом сидел знакомый нам вахтёр с проседью седых волос. Мужчина, улыбнулся детям и кивнул нам, пропуская дальше. Не останавливаясь, мы прошли в длинный коридор.

После недолгого путешествия наша небольшая компания застыла перед дверью под номером двадцать.

Дети устали после дороги и желали как можно скорее похвалиться своими игрушками, а потому ворвались в комнату без стука. Пройдя в комнату следом за детьми, мы невольно услышали конец беседы.  

— Ты не имела права отдавать детей чужим людям… Я заберу их. Они должны жить с родными людьми! — негодующе кричит женский голос.

— А где ты была все эти шесть лет, когда ушла из дома? Ты не разу не позвонила и не написала нам, — устало отвечает пожилая женщина.

 — Я подам в суд и заберу их. У меня есть деньги, поэтому я без проблем отсужу детей. Не беспокойся, я буду заботиться о них намного лучше, ведь они мои племянники, — злобно шипит молодой женский голос.

— Нет. Эти дети полноценно принадлежат им. Они заслужили их как никто другой, и дети любят, души не чают в своих родителях. Ты не посмеешь рушить семью из-за угрызения своей внезапно проснувшейся совести. Я не дам тебе родительского благословения на то, что ты задумала, — утомленно возразила Тамара Дмитриевна.  

— Посмотрим… — зло отвечает всё тот же женский голос.

Нас заметили, поэтому разговор резко прервался.

Дети подбежали к бабушке, обняли её и, дождавшись, когда она наклонится, чмокнули подставленную им для поцелуя морщинистую щечку.

Женщина стояла, не шелохнувшись, и во все глаза смотрела на детей немигающим взором. От её взгляда хотелось кинуться на амбразуру и прикрыть детей своим телом.

Этот собственнический взгляд невероятно раздражал, словно она одним своим взглядом могла разрушить или вторгнуться в наше семейное счастье.

— Тётя, а ты кто? — не выдержал Дар, и первый обратился к ней.

— Я твоя родная тётя Эльза, и хочу, чтобы вы жили со мной в Америке, — сладким, мне даже показалось приторно-слащавым, голосом почти пропела она.

— А мама и папа? — серьёзно спросила Надя.

— Знаете, ваши папа и мама..., — договорить ей не дал Виктор. Он с искажённым от злости лицом повернулся к ней и зашипел:

 — Только попробуй сейчас травмировать детей, я тебя в порошок сотру и мокрого места не останется. Детей ты не получишь. Хочешь войны — мы тебе её устроим. И не думай, что всё будет просто. — Это было сказано таким тоном, что даже у меня от страха по коже побежали мурашки, хотя эти слова предназначались совершенно другому человеку.  

Дар подошёл к ней ближе и строгим голосом проговорил:

— Тётя, мы оцень любим папу и маму и никода не блосим их. Лусе плиезай к нам в гости.

— Баба, у меня сколо будет блатиска, — с гордостью объявил Дар, повернувшись к бабушке.

— И ты пелеедис и будес зить с нами. Мы забелём тебя зить в больсой дом. Так папа и мама сказали, — улыбаясь, оповестила всех Надя. — Но будет у нас сестличка, — недовольно поджав губки, сообщила присутствующим.  

Я перевела взгляд на женщину, стоявшую возле Тамары Дмитриевны, и невольно принялась её рассматривать.

Женщина была ухоженная, с подтянутой, упругой кожей и идеальной фигурой. С безупречной причёской на голове и идеальном платье, обтягивающим фигуру словно вторая кожа.

После последних слов дочери женщина прикрыла руками лицо и, всхлипывая, выбежала из комнаты.