Дарованный

Робкие воспоминания

-Когда-нибудь ты найдёшь человека, который поймет твои чувства и останется рядом несмотря ни на что, - голос матери был тихим, ровным, но каким-то до странности тревожным. Нотки грусти в ее словах будто говорили: "Это будет кто-то... но не я".
В чуть приоткрытое окно проник холодный пронизывающий ветер, отчего рама со скрежетом ударилась о внутренние откосы, издавая печальные звуки: "скрржж-бам".
Я нехотя подняла непослушные веки и, чуть приподнявшись на кровати, осмотрела комнату сонным взглядом. По стенам бегали озорные солнечные зайчики, которые мелькали тут и там бликами неясного жёлтого цвета, так и норовя исчезнуть. От кошмара, который все ещё ясно стоял перед глазами, грудь будто сдавило, от нехватки воздуха чуть кружилась голова. Сердце очень сильно стучало где-то в области глотки, так что казалось, будто оно вот-вот выскочит. Глубокий вдох. Я снова окинула суровым взглядом маленькое помещеньице, которое возьму на себя смелость назвать своей комнатой.
С того момента как я, полностью изнуренная тяжёлым рабочим днем, ввалилась сюда и с "уханьем" упала на кровать, абсолютно ничего не изменилось. Все те же деревянные полки, которые вот-вот отвалятся от стены, а на них - потрепанные книжки с выцветшими страницами, но кое-где просвечивают корешки новых школьных учебников. Все тот же стол с аккуратно сложенными тетрадями и небольшой коробочкой, заменяющей органайзер. На стуле со сломанной передней ножкой, который находится рядом со столом, мирно висит недавно выглаженная школьная форма. Но спешу вас заверить - только эта комната выглядит так ужасно, остальные вполне сносные.
В немом предчувствии я с опаской остановила взгляд на часах и с ужасом отметила, что уже давно за полдень. Бесполезно было даже думать о том, чтобы пойти в школу. Какой толк в том, чтобы прийти на последний урок...
"И все из-за этого ужасного сна. Ну что за невезение!" - пронеслось в голове, а потом я произнесла вслух, дабы убедить саму себя:
- Нет абсолютно никакого смысла ворошить прошлое, - и чуть повысив голос, добавила, произнося по слогам: - БЕСПОЛЕЗНО.
"Саша Авраменко, 17 лет. Люблю учебу, ненавижу лишние действия и ложные обещания. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать о себе, дорогой дневник",- быстро чиркнула я на первой странице толстой тетрадки с изображением белых роз. Согласна, у меня всегда были проблемы с самопредставлением.Я решила вести дневник не так давно, потому что в последнее время вокруг меня слишком много странностей, а рассказать об этом некому. Да и первое моё правило выживания гласит: не доверяй никому, иначе рано или поздно тебе воткнут нож в спину, а ты даже не заметишь. Чуть подумав, я продолжила писать, поставив в маленькой клеточке сегодняшнее число:
"Вчера со мной случилось кое-что по-настоящему необычное", - откинувшись на спинку того самого потрепанного жизнью стула, я глубоко задумалась. Все те слова, которые хотелось бы изложить на бумаге, все никак не складывались в связные предложения.
Тогда я решила забросить эту бредовую идею и, резко поднявшись и еле удержав равновесие из-за потемнения в глазах, проследовала на кухню в поисках еды. Тетрадь я предусмотрительно спрятала в запирающийся шкаф. Как и ожидалось: пустота, кажется, чуть-чуть, и я увижу пролетающее перекати-поле, как в некоторых сценах преимущественно американских фильмов.
В надежде я заглянула в свой красный кожаный кошелёк. Что ж, тысяча рублей со вчерашней подработки. Этого вполне хватит. Наскоро накинув легенькую ветровочку небесно-голубого оттенка, я быстро выскочила из квартиры обычного серого и скучного многоэтажного дома на окраине города.
Осенний необычно резкий и холодный ветер трепал мои и без того странно уложенные волосы. Я рассеянно заложила рыжую прядь за ухо и накинула помятый капюшон на голову, чтобы избежать неистовых порывов. Сентябрь обещал быть прохладным.
Что ж, самое время рассказать о себе чуть больше, может, хоть здесь мои мысли сложатся в единую историю. Хорошо, начнем.
Саша Авраменко, 17 лет. Свое детство я провела по большей части у тёти, потому что моя мать бросила меня, когда мне не было и трех лет. Я была ещё ребёнком, но это не значит, что не запомнила всех подробностей. Тот кошмар, который я описывала ранее, имеет прямое отношению к воспоминаниям о последнем дне рядом с ней.
Что ж, не будем о грустном. Как только я осталась одна, меня взяла к себе на воспитание мамина сестра Анна Фролова. Думаю, она сделала это из чувства долга или жалости, потому что не хотела смотреть, как ее племянницу отправляют в детский дом или на то, как я страдаю от предательства близкого человека. Обычный материнский инстинкт, я полагаю?.. Это уже неважно. Хотя я рада, что оказалась в ее доме, ведь с детства у меня остались лишь теплые воспоминания о ее редких визитах, так как в то время она жила и работала в другом городе, где-то на юго-западе страны.
Моя тётя в меру обеспеченный человек, так как её муж - Максим Альбертович - успешный и опытный предприниматель, а сама она - весьма талантливый дизайнер. И всё бы хорошо, но стоит упомянуть тот факт, что бизнес, которым заправляет дядя Макс, отнюдь не такой уж и законный, поэтому мы частенько перебирались с места на место, нигде особенно не задерживаясь. Мне правда было безумно интересно, как у дяди получалось скрываться столько лет от наказания, делая вид, будто он обычный честный работник нашей обширной страны. Естественно, с детства, чтобы заполнить пустоту в моей душе, тётя Аня вся из кожи вон лезла, чтобы я ни в чем не нуждалась. Таким образом, она тратила неимоверное количество нечестным путём заработанных денег на подарки и развлечения, к которым я даже интереса-то не проявляла. Мне было больно смотреть на необычное, но бесполезное рвение тёти, потому я сказала прямо, что не требую к себе повышенного внимания, а достаточно уже того, что мне дают крышу над головой, уютный и приятный дом, сытную еду. О чем ещё мечтать?..
Когда мне исполнилось 16, я выказала желание жить одной. Нет, не думайте, что все вышло так спонтанно и безосновательно! Просто в тот год Максим Альбертович отправлялся в частые командировки на длительный срок, хотя я подозревала, что это были не обычные служебные поездки, а одна из тех вещей, о которых мне знать не положено. Я не особо собираюсь углубляться в подобного рода размышления, так что просто скажу, что из-за этого тётя Аня постоянно волновалось, ходила рассеянная и какая-то потерянная. В один из тех немногих вечеров, когда мы ужинали за одним столом, я предложила: "Анечка (она всегда просила называть ее так), тебе, наверное, тяжело, что дяди Максима (опять же называю так по просьбе самого мужчины) так часто нет дома. Может, тебе с ним ездить? Он говорил, что следующая поездка в Красноярск затянется, не думаешь, что хорошо бы быть рядом? ". Я правда не рассчитывала, что мои увещевания сработают, потому что тетя известна своим непреклонным и дерзким характером. Однако она сдалась уже после 10 минут споров, наверное, уже и так находилась на пределе. Ох уж эта любовь! Может, и не любовь, а что-то более приземлённое послужило причиной, но опять же я не из тех людей, что лезут в дела, в которые их даже не посвящают. После разговора началась череда" охов" и" ахов", но в тот момент и дураку было бы понятно, что тётя уже давно сломлена моими доводами (хотя я и не особо старалась). Вы можете сказать, что это ужасно безответственно - оставлять несовершеннолетнюю девушку одну в квартире на долгое время. Органы опеки, по крайней мере, точно были бы не в восторге. Именно чтобы избежать неприятных инцидентов, Анна наказала молодой и амбициозной соседке Анастасии приглядывать за мной, помогать, если вдруг у меня возникнут трудности с деньгами или хозяйством. Я подозревала, что даже без особого внимания Анастасии органы опеки меня не потревожат, так как за 17 лет я поняла одну интересную вещь - у моих родственников явно везде есть связи, потому предусмотрительность тёти для меня была не более чем вещью для отвода моих глаз.
Таким образом, я осталась на полгода одна. За четыре месяца до этого мы продали шикарную квартиру, позже на время заняли эту, пока строится частный дом по личному заказу Максима Альбертовича, так что, скажем так, в этот период проживала я не в апартаментах, и не сказать, чтобы в хоромах, даже несмотря на большое количество денег в запасе. Возможно, новый город, в котором мы оказались, был наиболее безопасен для нас, но обсуждать со мной никто из взрослых это не стал.Тётя постоянно жаловалась, что квартира слишком старая, полна безобразия и безвкусицы, но лично мне всегда так даже больше нравилось. Это место было для меня единственной тихой и спокойной территорией, где я могла бы расслабиться. В глубине души я осозновала, что и это счастье временно, так что старалась получать удовольствие от мелочей до тех пор, пока тётя и дядя не увезут меня в новое путешествие по России-матушке.
Денег, которые отправляла Анна каждый месяц, было более чем достаточно, видимо, у неё было весьма размытое представление о том, сколько нужно среднестатистическому подростку, чтобы прожить без нужды. Я не хотела тратить тётины деньги, а точнее деньги, наворованные Максимом, потому что так я стала бы чувствовать себя частью чужого преступления. Я пошла на подработку, но вскоре через какую-то знакомую об этом узнала вышеупомянутая харизматичная барышня по имени Анастасия. К счастью она не была заинтересована в том, чтобы докладывать о моих предрассудках тёте, да и в общем-то надо признать, что ей просто было наплевать на мою личную жизнь, за что я была ей безмерно благодарна.