Дарованный

Чужие обстоятельства

"Нужно зависеть только от себя самого. Люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли", - читала я строчку из любимой книги Оскара Уайльда  "Портрет Дориана Грея". Быть сильным, независимым - вот что значит быть счастливым. Ничего не чувствовать - вот что нужно любому человеку, чтобы прожить достойную жизнь. Так я думала раньше... Но разве всё так на самом деле?

 Я лёгким порывом перелистнула страницы вперёд, открыла нужную и зачитала вслух слова Сибилы Вэйн: " Любить — это значит превосходить себя". И я предпочту теперь хоть каждый день делать это, перешагивать, идти дальше...но не сидеть во тьме, из которой выхода нет. Я отбросила книгу в сторону, завалилась назад, упав на подушку, и закрыла сонные глаза. Не о такой жизни я мечтала...

  Много что произошло. Мэтт пришёл в школу на следующий день после ссоры с Дэмом, принёс мне извинения за свои слова при всём классе, сказал, что не хотел грубить, а после этого просто развернулся и вышел из аудитории. Он сделал такое громкое заявление с явным расчётом, что я уже всё знаю, но обсуждать со мной детали не собирался. Каждую перемену Бестужев пропадал, возвращаясь только к уроку. На его лице читалась тень усталости, возможно, он мало спал или настолько морально вымотался, что ходил теперь  в полной прострации. Я хотела подойти к нему, расспросить, случилось ли что-то серьёзное в его жизни за то время, что он отсутствовал в школе, но продолжала оставаться неподвижной. Закусив губу чуть ли не до крови, я молча следовала за Дэмом, который постоянно приходил ко мне в класс, чтобы "проведать".

  С того дня Король сильно изменился. Он перестал разговаривать со мной на интересные темы, спрашивать, как у меня дела, стал более нервным, постоянно ощетинивался, как только на горизонте появлялся Мэтт. Кажется, он совсем не улыбался, даже перестал говорить о любимых фильмах, чем занимался каждый раз, как только мы заводили беседу. После всего случившегося мы стали просто собираться и молча сидеть на лавочке или в напряжении обедать, даже не смотря в сторону друг друга.

 Хотя по отношению к окружающим он продолжал стараться быть милым и вежливым, всегда стремился поучаствовать в жизни школы, что бы это ни было, но даже если так...В его тоне порой всё же проскальзывала та самая раздражительность, которой он обычно награждал только меня и Мэтта. Мы продолжали молчать из-за недавнего случая. Я молчала, потому что боялась его реакции, а Дэм молчал по неизвестным мне причинам. Он совсем закрылся в своём маленьком мирке, будто отделился от окружающих непроницаемой стеной.

  Я искренне скучала по ним обоим - Мэтту и Дэму. Поверьте, я не раз мечатала о том, что мы могли бы проводить время втроём, как нам было бы весело всем вместе... Ведь они оба просто невероятные люди! Я была уверенна: если дать им возможность найти точки соприкосновения, они совершенно точно поладят. Но Мэтт и на метр не подходил к Дэму, а сам Король часто нелестно выругивался в его сторону. Именно из-за этого мне каждый раз приходилось возвращаться в суровую реальность, потому что в такой действительности я потеряла общение сразу с двумя друзьями. Единственными друзьями.

  Встав с кровати, я взяла в руки дневник и ручку, а затем смело чиркнула пару строк: "Моё молчание не может помочь. Но оно же лишь больше губит любые возможности разрешить кофликт... Да это даже не конфликт, так почему же мне так некомфортно находиться рядом с ними?! Они оба - настоящие эгоисты, предатели...Не думают ни о ком, кроме себя. Но почему я продолжаю волноваться за них? Ведь есть же, в конце концов, хоть какие-то, совсем мизерные, причины для их поведения! - немного подумав, я добавила: - Простите, ребята, это я виновата в том, что произошло...Простите, что я такая, какая есть".

  Меня добило то, что дня через четыре Мэтт просто ушёл на длительный больничный. Так сказал наш классный руководитель. Я была совершенно разбита этой новостью, а Дэм, который во обыкновению заявился после третьего урока, кажется, был очень собой доволен. Его лицо сияло от не ясного мне немого торжества и чувства удовлетворения. Мы сели на наше обычное место - лавочку, скрытую большими листьями декоративной пальмы.

  -Чему ты так радуешься, Дэм? - я, наконец, решилась поговорить, как следует. Мой тон получился на удивление резким, но исправляться я не стала, уж больно много чести. Я почувствовала, как к горлу подошёл предательский комок, внутри всё заклокотало от ярости. - Назови мне хоть одну причину для радости! С каких пор ты стал таким?.. Или, может, ты и правда всегда таким и был...

-Каким это - таким? - не смотря в мою сторону, Дэм прервал фразу на середине. Его голос звучал так холодно и безразлично, что я невольно содрогнулась.

-Ты оказался настоящим подонком! - в сердцах выкрикнула я. - Бесчувственный лицемер, который радуется чужому горю...

-Горе тут, кажется, настигло только тебя, а я вроде как не улыбаюсь, - до ужаса спокойно парировал Король. Он горделиво поднял подбородок и вперил в меня свой фирменный пытливый взгляд. - Так вот кем ты меня считаешь...

-Нет, Дэм, прости, я не так выразилась, - поспешно затараторила я. - Я сказала, не поду...

 Но Дэм снова прервал меня на полуслове, резким движением вскочив с места и подойдя ко мне вплотную. Руки он благоразумно заложил за спину, видимо, чтобы не позволить себе лишнего (ведь его вспыльчивость оставляет желать лучшего). Король наклонил голову ближе ко мне, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Я почувствовала на себе его глубокое, прерывистое, горячее дыхание. Обычно сияющие, теперь его глаза преобрели непривычный оттенок серого мрамора, непроницаемого и холодного. Он сильно нахмурил свои густые тёмные брови, его лицо стало очень резким, грубым, но всё ещё оставалось по-королевски прекрасным...Он проговорил тихим полушёпотом, чётко произнося каждое слово:

-Может, ты не так уж сильно ошиблась, - в его бархатном голосе появились нотки открытой насмешки. - В любом случае, я всего лишь эгоистичный ублюдок, не так ли?..