Дарующие смерть

3-3

Наконец, Лейза произнесла фразу, которую все с нетерпением ждали:

— Всё, на сегодня занятие окончено.

По нашему строю пронёсся синхронный вздох облегчения.

— Желающих приглашаю на вечернюю разминку, перед ужином. А пока у вас есть полчаса на завтрак. Лично я советую сначала поесть, а потом заняться собой, но это ваше дело. Кому как привычнее. Думаю, уже завтра вам не захочется лишний раз спускаться и подниматься по лестнице, — криво усмехнулась Лейза.

И уже собралась уходить, но внезапно остановилась.

Все, кто успел сесть или лечь, напряглись.

— Кстати, моё имя Лейза. Преподаватели живут на третьем этаже, под вашим. Если что-то понадобится — обращайтесь. Особенно в случае проблем со здоровьем, мешающих тренировкам, — она сделала небольшую паузу, повернулась и вполголоса добавила: — Я же не полноценный зверь всё-таки…

Прозвучало несколько двусмысленно, но я не придала этому значения, списав на вынужденную жёсткость тренера. И, помедлив минутку, направилась в столовую. Возле раковин ко мне присоединился Саший. Он первым сумел преодолеть силу притяжения, но срываться на бег, чтобы меня догнать, всё же поленился. Следующей оказалась девочка, что так торопилась спуститься.

Мальчик, вернее, уже практически юноша, с тоской поглядел на нас, радостно фыркающих над умывальниками, и с явным трудом, преодолевая себя, тоже взялся приводить себя в порядок.

Сразу видно — сильный мужчина вырастет. Настоящий.

За ним, кряхтя и охая, как старушка, приковыляла девушка немногим моложе меня, не прекращая что-то ворчать себе под нос. Зачем ей было это надо, кому и что она хотела показать, я не знаю. Но впечатление её поступок произвёл крайне отрицательное. Притом на всех присутствующих.

Не сговариваясь, мы молча переглянулись и уткнулись обратно в краны.

Последним стал парень неопределённого возраста. Ему утреннее занятие далось тяжелее всех, раньше он физическими нагрузками явно брезговал, предпочитая лежать на печи в обнимку с пирожными, и потому был больше похож на студень, чем на человека. Несмотря на наличие пустых раковин, он предпочёл дождаться, пока освободится та, что поближе к двери. И, когда Саший закончил, занял умывальник рядом со мной. Поэтому я сумела хорошо разглядеть его дрожащие полные руки, никогда не знавшие работы.

У него не было ни единого заусенца на пальцах, ни одной мозоли на ладони! Мягкая и нежная кожа... Похоже, он относился к людям даже не среднего, а высшего сословия. Благородным. И я в упор не понимала, что он здесь забыл.

Что заставило его отказаться от прежней беззаботной жизни, променяв её на путь скитальца? По своей ли воле он пришёл?

Саший отвлёк меня от раздумий:

— Анка, хватит плескаться, после завтрака ещё успеешь. Пошли уже.

Я в компании не нуждалась, но отказываться от неё не стала, тотчас закрыв кран. Успею ещё со всем поссориться. Единственное, мне очень хотелось избежать продолжения прерванного Лейзой разговора, для чего я и тянула время. Осознанно, рассчитывая таким образом отделаться от назойливого спутника... Однако Саший поднимать прошлую тему не торопился, будто вообще забыл, что спрашивал меня о чём-то. И я немного воспрянула духом.

Особым выбором столовая нас не порадовала, но я углядела любимую с детства рисовую кашу и без колебаний плюхнула в миску сразу два половника, прихватив стакан молока к этому делу и дополнив завтрак булочкой с клубничным вареньем.

Саший взял манку, тоже какую-то булочку и налил себе в чашку чёрную горячую жидкость с отчётливым запахом гари.

Мы сели за столик на четверых где-то посередине зала. Его выбрал Саший, но я была не против, понимая, что оставшиеся два места пустовать будут недолго, и у меня появится возможность познакомиться с ещё несколькими земляками.

— Что это? — Я указала на чёрное нечто в его чашке.

— Кофе. А ты не пробовала ещё? Хочешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Зря. Я вот тоже сначала не хотел, потом рискнул… Забавно. Такой необычный вкус, с горчинкой. Можно туда молока добавить, тогда горечь чувствоваться будет меньше. Или лимончика. Мне тут повара рассказали, что кофе варится иногда даже с солью и различными специями. Не представляю себе перчёный и солёный кофе, для меня это как-то слишком. Но обычный вполне себе ничего. Точно не хочешь?

— Точно, спасибо. Не люблю горечь.

— Знаешь, мне тоже не сразу по душе пришлось. Первый раз попробовал, думал, отравлюсь. И ничего, через день вдруг так захотелось, просто сил никаких не было!

Я не удивилась.

Ему не то что чашка, ведро горечи бы не повредило. А вот присоединившаяся к нам девочка, наоборот, уже столько этой горечи нахлебалась, что, казалось, источала её всем телом. Хотя навскидку ей было всего лет двенадцать. Миловидное личико, светлые и густые волосы, убранные в толстую косу. Кожа бледная, но было сложно сказать, по естественным причинам или из-за чего-то другого. Зато в небесно-голубых глазах однозначно стояла вселенская печаль. Казалось, она может заплакать в любую секунду... Но слёзы на ресницах почему-то так и не появились.

Она села молча. Не поздоровалась, не кивнула и вообще на нас не взглянула, сразу взявшись за стакан с водой. Помимо которого у неё в руках был лишь тонкий ломоть хлеба.