Дарующий Жизнь

Глава 6.

После кафе они, упиваясь своим счастьем, вновь бродили по городу, и легкая метелица все заводила вокруг них свои праздничные хороводы.

– Да, Ириша, – вдруг вспомнил Глеб, – знаешь, а ведь фамилия человека, у которого я снимаю комнату, тоже Лихарский.

– Да ты что? Не может быть!

– Серьезно…

– Что же ты молчишь?

– Только сейчас вроде как осенило.

– Глеб, я должна его увидеть! Мне это необходимо, понимаешь? – Ирэна потянула его за рукав, вынудив остановиться и повернуться к ней лицом. –  Отведи меня к нему. А вдруг это тот самый Лихарский? Вот было бы здорово!  Возможно, что тогда и Дарующий жизнь у него.

– Да.

– Что да?

– Мне кажется, теперь кажется, когда я все сопоставил, что это так и есть. Думаю, однажды я видел… Дарующего Жизнь. Именно его.

И Глеб рассказал Ирэне все, что знал о старике Лихарском, о его облике и образе жизни, и о том, что он прятал под черной повязкой на лице. И постепенно, по мере изложения, известные ему и раньше разрозненные факты, прояснялись. А, сопоставленные со вновь узнанными  из рассказа Ирэны, они легко выстраивались в стройную логическую цепь. Многое теперь казалось ясным совершенно, но были и сомнения, куда же без них.

– Это он! – воскликнула Ирэна, едва только Глеб завершил свой рассказ.

– Мне тоже так кажется, – согласился с ней Глеб. – Ну, а вдруг все-таки не он?

– Нет-нет, – загорячилась девушка, – никаких сомнений, это он!

– Лихарских ведь много, – продолжал сомневаться Глеб.

– Нет, не много, – возражала Ирэна. –  Может так статься, что только он один и остался, кто знает. Но из твоих слов следует, что, сколько бы их ни было, Лихарских, Дарующий Жизнь у этого. Ты же сам все видел, своими глазами.

– Да, – согласился, в конце концов, Глеб, – похоже, так оно и есть.

– Пошли, Глеб, пошли… – потянула его Ирэна.

– Погоди, Ириша, не торопись. – Глеб задумался, что-то соображая. – Давай, пойдем к нему завтра.

– Почему завтра? – не поняла Ирэна. – Сегодня, сейчас!

– Послушай, Ира, – стоял на своем Глеб, – поздно уже, и мы его не увидим. Он в это время всегда запирается в своих комнатах и сидит тихо, как мышь. Не выманить!  Да и придумать еще надо, как к нему подступиться. Давай завтра, а? Переждем еще эту ночь, ничего ведь за нее не случится.

– Ох, Глебушка, что-то мне тревожно, – прижалась к нему девушка. – Такое чувство, что ночью точно что-то произойдет. Что-то страшное…

– Ничего не случится, выбрось ты эти мысли из головы, – он ласково ей улыбнулся. – Столько лет ничего не случалось, а сейчас вот прямо и случится? Пустое! Ты не бойся, ведь мы с тобой вместе, и ничто нам, поэтому, не страшно.

Девушка в ответ грустно вздохнула. Взяла его руку и прижала ладонью к своему лицу.

– Ну, хорошо, – согласилась, – пусть будет завтра. Эх, ты, Глеб мой Глеб…

Расстались они поздно, и домой  Глеб возвращался уже далеко за полночь. Промерзший город спал, с головой  укрывшись звездным небом, которое, однако, совсем его не согревало. Ветер, разогнав тучи, давно успокоился, и на душе у Глеба цвела безмятежность. Ему хотелось петь, кричать и смеяться, хотелось, чтобы все узнали о его счастье, хотелось поделиться им, чтобы радостно стало всем. Он подумал о своем друге Саньке, который, должно быть, уже давно спал, по обыкновению причмокивая во сне губами, и засмеялся. «Ты у меня сейчас поспишь!» – подумалось ему.  Ему захотелось сотворить какую-нибудь шалость, какие устраивают дети в пионерских лагерях, и он задумался, решая, что бы такое придумать. В пионерлагерях он, однако, никогда не бывал, поэтому и о шалостях знал не много.

Он почти дошел до самого дома, оставалось еще метров сто, когда дверь его подъезда толчком распахнулась, и из него выбежал человек. Остановившись, словно запнувшись о невидимую преграду, он, покачиваясь, огляделся по сторонам и, увидев Глеба, бросился к нему. В человеке Глеб узнал Саньку, который, оказывается, вовсе и не спал. Более того, он был явно чем-то взволнован, чтоб не сказать, испуган, несся как угорелый, размахивая руками и что-то крича. Что он кричал, понять было невозможно.

– Деда убили! – разобрал Глеб слова друга, когда тот достаточно приблизился. – Лихарского! Убили!

– Не может быть! – задохнулся от налетевшего, словно сквозняк из подворотни, ужаса, Глеб.

Подбежав, Санька почти повис на руке Глеба, с трудом проглотил ком в горле и стал объяснять:

– Прихожу, двери – настежь, свет горит везде, и он… на полу… В крови весь, страшный…

Не дослушав до конца, Глеб оттолкнул друга в сторону и бросился  в дом. То, что он увидел там, было ужасно.