Дары судьбы

Глава 5

Глава 5: Человек против судьбы

Арлин очнулась после короткого сна. Она не могла даже вспомнить, как задремала, — видимо, силы её были на исходе.

Девушка с любопытством и лёгким трепетом оглядывалась вокруг: огромные стены, уходящие вверх, будто вырастающие из бесконечной тени, придавали этому месту всё такой же мистический вид. На первый взгляд казалось, что это массивные каменные своды, но если смотреть дольше, глаза начинали улавливать их зыбкость — то ли иллюзия, то ли хитросплетение теней и мерцающего света. Между стенами простирался коридор, казавшийся бесконечным. Арлин вспомнила, как впервые оказалась в пристанище жнеца. Тогда ей хотелось бежать назад, но она даже не подозревала, как это сделать. В мыслях был полный сумбур и хаос, а сейчас — пугающее спокойствие.

«Как же быстро может измениться ситуация и отношение к кому-то. Всё-таки эти связи хрупкие, и каждую надо беречь», — думала она про себя.

В другом конце комнаты сидел её проводник между мирами.

Проводник двигался почти бесшумно: его чёрные одежды, украшенные тонкими золотистыми узорами, чуть мерцали в приглушённом свете. Арлин не видела, чем он занят. Но когда жнец увидел, что девушка уже не спит, то предложил ей пройтись.

— К сожалению, у нас не так много времени. Твоё тело зовёт твою душу обратно. И любое промедление опасно, — сказал он.

Наконец они вошли в обширную залу, которую осветили мерцающие огни свечей. Пламя здесь странным образом не колыхалось: языки огня словно застыли в идеально ровном положении, будто кто-то приостановил само время. Арлин на миг приостановилась, осматриваясь. Здоровенные полки и стеллажи в этом помещении уходили далеко вглубь, теряясь в полумраке. А на них покоились все те же песочные часы — бесчисленное множество, от крохотных до огромных, от самых простых с деревянными рамами до роскошных, инкрустированных драгоценными камнями.

Она уже знала, что в некоторых из них хранятся души, а в некоторых — сама ткань времени, связанная с человеческими судьбами. При мысли об этом по телу Арлин прошла холодная дрожь. Ведь каждое стеклянное вместилище здесь могло оказаться чьей-то жизнью. Тусклое золотистое сияние, исходившее от некоторых колб, придавало залу почти магическое освещение.

— Ты знаешь, что это моя обитель, — негромко сказал Морок, скользнув взглядом по рядам с часами. — Но одновременно здесь хранится и то, что поддерживает границы миров. Это место отражает их взаимосвязь. Таких мест несколько и я не единственным проводник. Есть и другие...

Арлин молча слушала. Хоть она и не была здесь впервые, каждый раз её охватывало новое чувство. Кроме того, теперь у неё сложилось иное восприятие жнеца: она уже не видела в нём пугающего незнакомца под дождём или лишь мрачного проводника в мир мёртвых. С каждым их разговором в нём всё отчётливее проявлялась, как бы это ни звучало, человеческая черта. По крайней мере, ей так казалось. Он не показывал эмоций, но умел говорить не холодным приговором.

— Может, мы присядем? — предложил Морок, указывая на тяжёлые стулья у небольшого столика между рядами стеллажей. Еще минуту назад казалось, что их там не было.

Девушка кивнула, и они прошли чуть вглубь, туда, где тесно стояло несколько простых, почти грубых на вид стульев из тёмного дерева. Арлин отметила, что оно казалось древним, прожившим сотню, а то и тысячу лет. Морок коснулся одним пальцем спинки стула — на миг показалось, что под его рукой дерево ожило, проступив тончайшим узором из золотой крошки, но в следующую секунду всё исчезло. Возможно, это был лишь обман зрения.

Когда они устроились, девушка, наконец, решилась заговорить.

— Странно, что мы здесь. Я помню, как в прошлый раз мы были на Пограничье. А потом… — Она замолчала, вспоминая их путушествие в мир мертрых. — Я всё ещё не до конца понимаю, почему я снова здесь.

— Судьба, — тихо ответил жнец, чуть склонив голову набок. — У неё свои причины. А может, ответ проще: в твоей душе были вопросы, которые тебя терзали, а у меня потребность. Совпадение это или знак, но на той дороге были только ты и я.

— Мне всё же кажется, будто это несправедливо. Не наша встреча, я о другом. — Арлин провела рукой по краю стола, стараясь найти нужные слова. — Когда я оказалась здесь впервые, я видела, как уходят души, как они исчезают из мира живых. И видела других, кому судьба даёт много времени или шансов, хотя они, по сути, не всегда этого заслуживают. Почему одним только боль и страдания, а другим — долгие годы и комфорт? Где справедливость?

Морок слушал внимательно. В свете неподвижных свечей его маска скрывалась в лёгкой тени. Девушка была готова поклясться, что, если бы она видела его лицо, оно выражало бы некую задумчивость.

— Ты и раньше спрашивала о справедливости судьбы, — произнёс он. — Но я могу лишь повторить: никто не знает всей картины. Нельзя назвать несправедливым то, в чём мы не видим скрытых нитей причин и следствий. Иногда судьба действительно кажется слепой, но не смотря на это человек может взглянуть на её дары.

Арлин откинулась на спинку стула. Ей вспомнились слова, которые она однажды уже слышала от Морока: о том, что судьба даёт дары и шансы, а люди не замечают, упускают, а порой и вовсе сами отказываются от них постоянно закрываясь в себе.

— А что, если… — она на миг замялась. — Что, если судьба действительно подаёт сигналы, предупреждения, а люди просто не успевают уловить их? Это ведь, по сути, тоже несправедливо: кто-то более чуток, кто-то менее. Почему одним всё понятно, а другим — нет?

— Не всё так однозначно. — Жнец чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени, и, возможно, это было самым «человеческим» жестом, который Арлин когда-либо в нём замечала. — Порой судьба посылает человеку не значительный знак, а лишь намёк. И если он полон страхов, зависти или отчаяния, он просто не в состоянии разглядеть его. Человек увидит только свою горесть. Но есть ещё те, кто, наоборот, при малейшем свете надежды вспоминает, что всё можно изменить. Эти люди имеют шанс переродиться даже после тяжёлых ударов. Каждый случай уникален.