Давай дружить

Глава 16

После моего робкого ответа, Тима смелее принялся целовать меня, прижимая к себе еще ближе.

Боже, у меня кружится голова.

Это лучше, чем любое шампанское.

В груди зародился незнакомый вихрь чувств и эмоций.

Но неожиданный свист летящего фейерверка заставил меня вздрогнуть и разъединить наш поцелуй. Мой взгляд упал на губы, только что целовавшие меня. Потом медленно поднялся, и я увидела его глаза.

Он смотрел на меня серьёзно с некой тревожностью. Будто это я сейчас его поцеловала и повисла на его шее, а он не знал, что со мной делать.

Окончательно смутившись, отстранилась. Князев поспешно выпустил меня из своих объятий, опуская руки.

Мы попрежнему находились слишком близко, от чего было трудно дышать.

— Я...

— Молчи, — тихо перебил меня парень.

А я и не знала, что сказать. Знала, что нужно, чтобы прервать это неловкое молчание, которое меня беспокоило. Но Тима был явно другого мнения.

Хотелось спросить у него, что это было, что на него нашло, но я будто, после его просьбы, язык проглотила.

На душе стало тоскливо. Больше не было ощущения счастья и праздничного волшебства.

Медленно начало подступать чувство неизбежного — я опять все испортила.

Почему я не могу поговорить с ним откровенно, по душам? Узнать, что он чувствует?

Тем временем, Князев, встряхнувшись, застегнул куртку.

— Тим, — позвала парня.

— Сорока, не надо. Не порть ничего. Лучше застегнись.

Я послушно с попытки десятой застегнулась.

Он терпеливо наблюдал за мной, пока я не справилась с задачей, взял меня за руку и повёл к ограждению, где толпилось немало студентов.

Весь город то там, то здесь озарялся красочными салютами. Потрясающее зрелище.

Князев одной рукой обнял меня за плечи, прижимая к боку.

Мы так и простояли, бок к боку, пока всполохи фейерверков не утихли.

Больше я не проронила ни слова, только коротко отвечала на редкие вопросы Тимофея.

«Не замёрзла?»

«Нет»

«Понравился салют?»

«Да»

Мы шли в сторону моего дома. Я всю дорогу размышляла над словами парня, над поцелуем.

Значил ли он для него хоть что-нибудь. Или он был случайным и незначительным? Или на него подействовала радостная атмосфера всеобщего праздника.

Черт его разберёт, что это было!

Одно было известно точно, он не хотел трогать эту тему. И ничего выяснять не желал. По-моему он вообще об этом не думал.

И эта неразбериха нервировала.

Мы скомкано попрощались и разошлись.

В окне подъезда на первом этаже, я видела, как парень достал сигарету, подкурил, ответил на телефонный звонок и скрылся за снежной пеленой.

Когда он целовал меня, я ощущала одухотворенность. Сейчас же мне было тошно.

Пока я не уснула на диване, я не выпускала телефона из рук, ожидая хоть какой-нибудь весточки от Князева, но нет. Я вздрагивала от любых звуков сообщений, кучей приходящих на телефон с поздравлениями. Но ни одного от него.

Я говорила, что ни капельки не пожалела, что пошла? Дура, лучше б дома осталась.

Утром, как и обещала папе, я собралась и поехала за город к родным.

Ехать пришлось на такси, которое тоже довелось долго ждать.

Но это лучше, чем стоять на остановке, обдуваемой семью ветрами.

Папа рад был меня видеть, потому что у него был целый план на нас. Матвей все воспринимал амебно, как оказалось, интернета тут не было, как и связи в принципе.

Мы находились на базе отдыха, располагающейся у подножья небольшой горы.

Здесь были бани, натыканные по всему периметру, забегаловки, где можно было вкусно поесть, мини развлекательные центры, ориентированные по большей части для людей в глубоком возрасте, с играми и кружками по интересам.

Но самое полюбившееся мне, это горнолыжка, а точнее подъем на фуникулере.

Я потратила всю память на телефоне, снимая зимние пейзажи, потому что взять фотоаппарат не догадалась.

Я спускалась на лыжах, как престарелый калека, чтобы вновь подняться вверх и полюбоваться на красоты.

Это единственное, что отвлекало меня он ненужной хандры.

В целом мы провели вдали от цивилизации три дня и вот четвёртого января должны были возвращаться домой.

Отец снимал двухэтажный небольшой домик. Домик хоть и был невелик, но вещи в нем терялись как в огромном пентхаусе.

Нам нужно было выехать и сдать ключи в десять утра.

И я как сумасшедшая бегала в поисках то своих наушников, то телефона.

Наконец, загрузившись в папину машину, мы медленно двинулись домой.

Я каждую минуту проверяла, не появилась ли сеть. В итоге вовсе задремала.

Проснулась от того, что Матвей ударил меня по коленке.

Я резко распахнула глаза, озираясь.

Мы плавно въезжали в гаражный массив.

Ничего себя, я проспала больше часа.

Судорожно достала телефон, но он лишь показывал мне чёрный экран — сел под ноль.

— Пап, подожди, я выйду!

Я, схватив свой рюкзак, выскочила на улицу и понеслась к дому.

Забежала в квартиру, кинув рюкзак в угол, и бегом к розетке.

Пока ждала, чтобы телефон хоть немного подзарядился, пришёл отец.

— А ты чего здесь на полу сидишь? Матвей, паразит, к друзьям умчался.

— У меня срочное дело, а телефон сел, — частично это было правдой, только дело было не таким уж и срочным, но очень важным для меня.

— Какое? — непринужденно спросил отец, скидывая с себя куртку.

Да, я расположилась возле первой же розетке, которая находилась в прихожей.

Последовав примеру отца, я тоже сняла лыжную куртку и ботинки.