Давай мы станем незнакомцами

Глава 18

- Я не трачу…

- Марина, тебе меньше через два месяца двадцать пять лет. Это четверть века за плечами! Давай перечислим, что по итогу имеется на текущий момент. Муж? Нет. Серьёзные отношения? Нет – для тебя же все плохие! Такие мужики вокруг тебя круги наворачивали, а тебе всё не так! Никто же не может приблизиться к славному образу Ярослава Мереминского! Про детей я вообще молчу, откуда им взяться, учитывая два предыдущих пункта, - фыркнул папа и следом перевёл взгляд на Бени. Несмотря на раздражение, которое сквозило в его голосе, взгляд был полон любви и тихой грусти. Ну да, если вспомнить, что сказал Владимир Матвеевич при покупке щенка, то ничего удивительного. «Внуков мы с матерью так и не дождёмся, пусть хоть собака нас радует» – заявил тогда он. – Что там дальше у нас? Работа?

- С работой у меня всё в порядке! – насупилась я, скрещивая руки на груди. – Я хорошо зарабатываю и обеспечиваю себе сама!

- Птица-секретарь?! Отличная работа!

- Я личный ассистент! – возмущённо заголосила я в ответ. – И между прочим, выполняю часть обязанностей финансового директора!

Так уж повелось, что Борис Яковлевич Вермар, наш финдир довольно часто отсутствовал по состоянию здоровья, и на подхвате у него была я. Одна из лучших на курсе выпускниц Вышки[1] и по совместительству очень деятельный работник холдинга. В работе личного ассистента у меня уже всё было давно схвачено и налажено чуть ли до автоматизма, а вот в финансах мне ещё было куда расти.

Придя несколько лет назад на стажировку в «АКВИРС» и получив должность ассистента Корсакова-старшего, я была искренне уверена, что это только первый этап в моей карьере. Всё-таки Вермар – хороший друг отца и один из сооснователей холдинга, медленно, но верно приближался к пенсионному возрасту. А значит, со временем я могла бы перейти под его крыло, набраться опыта, и через энное количество лет возглавить финансовую службу. Но… было одно жирное «но». Сын Вермара, который по возрасту был гораздо младше меня, неожиданно для всех решил изменить направление своей будущей деятельности. И вместо физики пойти обучаться экономике и финансам. И само собой, любящий папочка стал готовить кресло для него, а не для меня. Об этом мне очень мягко и в то же время предельно откровенно заявили, когда я заикнулась о своих ожиданиях и о своём возможном переводе в финотдел. Как говорится, ничего личного, но семья – это семья.

Опыта мне, правда, позволили набираться. И даже включили в мой контракт расширенный перечень полномочий, а вместе с тем прописали половину ставки помощника финансового директора, и солидную прибавку к зарплате. Вот и получалось, что и деньги у меня были, и знания, и умения, и даже приличный опыт накопился за эти несколько лет, а вот солидной должности – нет. Тут ассистент, там помощник… Хотя и я и Корсаков знали – уволься я сейчас из компании, очень многие процессы, которые я успела наладить, и которые вот уже несколько лет работали как часы благодаря моему неустанному контролю, могли серьёзно застопориться. И нанести довольно заметный урон всему холдингу. Но если просто заглянуть в бумаги, то получалось, что я была птица невысокого полёта. Так, по крайней мере, считал папа и время от времени любил меня этим попрекать. И, к сожалению, я не могла не признать, что доля правды в его словах действительно была.

- Давай я переведу на человеческий язык: на побегушках у Корсакова-младшего и на побегушках у Вермара!

- Папа!

- Володя!! – попыталась осадить его мама, но наши с ней возмущённые возгласы возымели на Владимира Матвеевича примерно такой же эффект, как писк комара.

- Марин, ты для этого Вышку оканчивала? Чтобы приносить кофе и клепать отчёты за другими?! Ты для этого на красный диплом пахала, чтобы потом просто быть секретаршей и дожидаться, пока этот прохиндей нагуляется и соизволит обратить на тебя внимание?! – взревел папа. – Неужели тебе самой нравится такая жизнь? Да у меня сердце кровью обливается, каждый раз, когда я вспоминаю, что моя дочь изо дня в день гробит свою жизнь! Я в этот холдинг вкладывался не для того, чтобы чужие дети стояли у руля, а моя дочь была у них на побегушках! Да будь проклят тот день, когда я согласился отправить тебя туда на практику! Надо быдло тебе в банк идти, как изначально тебе и предлагали. Но нет – ты же упёртая, как стадо баранов! Тебе же надо было поближе к этой смазливой скотине! Никакой гордости! Тьфу!

- Есть у меня гордость! – отчеканила я, с ужасом замечая, что глаза уже начали наполняться влагой. Не хватало ещё разреветься перед отцом! Я же вообще не помню, когда плакала перед ним в последний раз. Наверное, в раннем детстве… Да я вообще не имею привычки разводить сырость по любому поводу. А то, что было вчера – это исключение из правил.

Не буду я плакать и точка!

- Нет и не было, если ты здесь и до сих пор от него чего-то ждёшь! Я-то думал, что Москва хоть немного твою дурь из головы выбьет! Но нет – вместо того, чтобы начать строить там карьеру, завести себе нормального парня и выйти за него замуж, ты рванула опять в Самару. Где тут гордость? Ау! Гордость? Бени, ты видел Маринкину гордость? Посмотри, может, под столом завалялась!

- Папа, хватит!!

- Нет, не хватит! – стукнул кулаком по столу отец. - Я уже устал молча смотреть на то, как ты страдаешь! Как уходят твои лучшие годы…

- Да что ты от меня хочешь, я не пойму?! – срываюсь я на крик, чувствуя себя в этот момент полнейшим ничтожеством. И дело ведь не только в Ярике. Папа вообще редко, когда был мной доволен. Нужно было всегда прыгнуть выше головы, чтобы добиться от него в свой адрес хоть какой-нибудь похвалы. Где-то до университетских времён мне кое-как удавалось держать планку. Но после моего возвращения в Самару я ни разу не услышала от него ни слова одобрения. Даже в те моменты, когда я действительно добивалась успехов в холдинге и выполняла очень сложные задачи на благо компании. – Чтобы я сделала за эти полтора месяца невозможное? Чтобы я к своим двадцати пяти годам успела построить карьеру и выйти замуж?!