Давай мы станем незнакомцами

Глава 20

- Ярослав хороший парень, ты же знаешь, что мне он нравится, но…

- Но? Ну давай, продолжай, что там обычно орёт отец?! Что он ветреный, несерьёзный…

- Это ещё полбеды, Марин. Я, в отличие от папы, вижу, как Ярик очень повзрослел за эти годы. Но ты сама сказала – если бы не его обязательства перед семьёй, он бы уже давно смог многое себе позволить. Сколько уже лет он все свои силы и средства вкладывает туда? Ты задумывалась над этим, Марин? Ты ведь понимаешь, что это ещё не конец. И нужны будут ещё деньги, на лечение, на многочисленные операции, на реабилитацию после…

- И что?! Я люблю Улю…

- Да кто ж спорит, Маришик, - печально отзывается мама. – Но ты и себя очень любишь. И обеспеченную жизнь. А ещё очень любишь быть на первом месте. Чтобы всё внимание было одной тебе, чтобы твои желания были в приоритете. Я не говорю, что это плохо, да и всё-таки ты у нас единственный и горячо любимый ребёнок в семье. Некоторый эгоизм… - смущённо запинается мама, - Он всё-таки обоснован. Но загляни к себе в душу и честно ответь? А долго ли ты сможешь терпеть, что тебя и твои потребности постоянно задвигают на второй план из-за семьи? А что будет, когда вы с ним поженитесь и у вас родятся свои дети?

Поджимаю чуть дрожащие губы и отворачиваюсь от мягкого янтарного взгляда матери, в котором я отчётливо видела жалость и сочувствие.

Хочется сказать, что если бы Ярик меня по-настоящему любил и предложил быть вместе, то плевать я хотела на все другие обстоятельства. И Ульянку мы бы вместе поставили с ним на ноги, но… Какое это имеет сейчас значение?

Звук оповещения переключает моё внимание с мамы на телефон. Бросаю быстрый взгляд на экран и вижу сообщение от Лиса: «Буду через пятнадцать минут». После разговора с отцом я поняла, что не хочу оставаться на выходные в родительском доме и терпеть постоянное недовольство. А поскольку я сегодня была без машины, то пришлось опять воспользоваться услугами извозчика Елисея. Который очень обрадовался моему звонку. Наверное, уже напридумывал там себе, что этим вечером ему что-то обломится. Наивный. Максимум на что я сейчас способна – злобно помолчать, переваривая то, что наговорил мне любящий родитель. Ну или, наоборот, использовать Лиса в качестве бесплатной психологической помощи и вывалить на него всё, что накопилось внутри.

- Лис скоро за мной приедет.

- Как?! Я думала ты как минимум до завтра у нас…

- Нет, мам. Я лучше в город. Нервы целее будут.

- И Сеня опять за тобой приедет? Маришик, ну что ж ты загоняла бедного мальчика… - укоризненно качает головой мама, а я едва не прыскаю от смеха. Меня всегда забавляло, как мои родители ласково величали Елисея. А уж словосочетание «бедный мальчик» по отношению к Лису и вовсе звучало в высшей степени уморительно. – Я же говорила, чтобы он с нами на ужин оставался. Может, и отец бы не так завёлся… Ты же знаешь, что он всегда хорошо относился к Сенечке.

О да! «Сенечка» тоже был в восторге от общения с моим папой и искренне считал его «мировым мужиком». Они ещё много лет назад отлично «спелись». Иногда мне казалось, что даже к Лису отец был больше расположен, чем к собственной дочери. По крайней мере, папа хвалил Елисея с завидной регулярностью, за какой проект тот бы не взялся.

А вот Ярика он возненавидел с первой секунды, как только увидел.

- Знаю, - буркнула я.

- Маришик, а что у вас с Елисеем сей…

- Мам, ничего такого, что тебе бы следовало знать!

Мама не может сдержать улыбки на мою столь бурную реакцию.

Смотрю на неё – и будто бы смотрю в зеркало на себя повзрослевшую. Удивительное ощущение. Я действительно была на неё очень похожа: светлые от природы волосы, высокий лоб, тонкий носик, миндалевидные глаза. У мамы они правда больше уходят в янтарный оттенок, с вкраплениями зелёного, а у меня они тёмные, цвета горького шоколада. Это у меня от папы. Как, впрочем, острый ум и упрямый, а порой и невыносимый, взрывной характер.

- Я никогда тебе не рассказывала, но… В моей жизни тоже когда-то был такой «Ярик».

- Чего?! – ахаю я, округляя глаза. Сколько помню, мама всегда говорила, что отец был любовью всей её жизни! Единственной любовью! Наверное, на моём лице можно было сейчас с лёгкостью прочитать безграничное изумление, поэтому мама поспешно добавляет:

- Это было ещё до твоего папы, Мариш. Тогда я думала, что это настоящая любовь, но нет. Сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, что это была просто блажь молодой неопытной девочки. А настоящая любовь у меня только одна. И это твой отец.

- Почему… почему у вас не сложилось? Ну… с этим парнем.

- Почему? Мы просто были слишком разные, Марин. Я была слишком серьёзная, а он, как Ярик, был такой весельчак, душа компании. Рядом с ним постоянно кто-то крутился, каждый раз какие-то новые девушки. И меня это… ранило. Я не хотела быть одной из них, я хотела, чтобы у нас всё было по-настоящему. А он не мог принадлежать только одной. Да он, мне кажется, и сам себе не принадлежал. Вот Ярослав умный мальчик, талантливый, работящий. Семье помогает. А тот… знаешь, про таких обычно говорят «перекати-поле». Красивый был, на гитаре играл хорошо, пел красиво, а во всём остальном… Тушите свет! Но это я, конечно, уже сейчас понимаю… Как и то, что я бы ни за что на свете не пожелала своей дочери связаться с подобным экземпляром.

Не могу сдержать ухмылки при упоминании гитары. Ярик ведь тоже время от времени мог взять в руки свой любимый «Фендер»[1] и что-нибудь сыграть для души или на потеху публике. И пел он, кстати, тоже довольно неплохо… Это что ж получается, любовь к весёлым раздолбаям заложена во мне на генетическом уровне?! Я ведь знать ничего не знала, что происходило у мамы в молодости! Как-то эту тему она всегда ловко обходила стороной…

- А папа?..

- Твой папа появился, Марин, в очень важный момент моей жизни. Я тогда пыталась забыть того парня. Пыталась начать жизнь с чистого листа. Это было… очень непросто, – задумчиво смотрит вдаль мама.