Давай начнем сначала

Глава 1. Майор Морозов

– Аниматоры, прием! — рация шипит, скрипит, и оживает голосом подполковника Дубровина. — Отбой, ребята, операция отменяется. Можете ехать в отделение. Встретимся на летучке через полчаса.

Мы с напарником устало переглядываемся.

Хорошо Дубровину в теплом кабинете сидеть и приказы раздавать.

А тут… За стеклом темно, метет метель, мы выглядим, как два клоуна: он - в костюме человека-Паука, я – в костюме Деда Мороза. Операция «Перехват» прошла впустую – проторчали с полуночи у самого большого городского ломбарда. До Нового Года неделя, а у нас в городе объявились дерзкие и борзые залетные – за этот месяц успели вскрыть три ювелирных магазина и один ломбард. Ни крючка, ни зацепки – работают чисто. Приблизительно в три часа ночи вскрывают магазин в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, сгружают ювелирку из-под стекла в мешок и сваливают.

Сейчас почти шесть часов утра, и у меня в голове жива только одна мысль – добраться до горячего душа и упасть в постель лицом вниз. Но нет. Сначала придется проехать в отделение.

— Поехали, Мирон, — толкаю напарника плечом.

— А как тут проедешь? Я по воздуху не умею, — бурчит угрюмо Суханов.

Я поднимаю голову и упираюсь взглядом в бампер маршрутного такси. Водитель маршрутки решил вырваться вперед и забуксовал в сугробе, перегородив нам дорогу.

— Ты смотри, гад! Больше всех надо! — распаляется Суханов. Буравит суровым взглядом водителя маршрутки и нетерпеливо сигналит.

— Не кипиши, клоун! — высунув наглую морду в приоткрытое окошко, орет в ответ водитель. — Не видишь, у меня женщина с ребенком пытается выйти?

Я провожу по лицу рукой.

— Мирон, маску сними. Он думает, что мы аниматоры.

— Я ему щас утрою анимацию с фейерверком! — психует Суханов.

Я его понимаю. Мы все по жизни без башни, отдел у нас такой. А сейчас, после неудачной бессонной ночи, и подавно забрало падает.

Мирон выбирается из нашей «Весты» прямо в сугроб, достает ксиву и служебный пистолет, и прет танком на маршрутку.

Я морщусь - с другой стороны подтягивается подмога водителю маршрутки. Братство троллейбусного депо, мать его.

Вот ни к чему нам вишенкой на торте к концу дежурства потасовка с работниками городского автотранспорта! Честное слово, ни к чему.

И тут мой взгляд цепляется за женщину с ребенком, которые стали причиной раздора.

Они лавируют у двери маршрутки, пытаясь перепрыгнуть наледь.

Что-то больно колет под ребра: женщина – копия моей бывшей, Маши Блиновой.

Грудь обжигает адской болью и становится нечем дышать.

«Да, ну, чур меня! Не Маша это», — одергиваю себя. Маша домой, к родителям в область уехала. Да и прошло уже больше трех лет. Нечего ей делать в нашем городе.

Бросив полный отчаяния взгляд на непроходимый сугроб, женщина подхватывает пухлого малыша в дутом сером комбинезоне на руки и смело погружается в холодный снег осенними сапожками на аккуратной шпильке.

Я аж морщусь. Б-р-р, холодно.

На миг она оборачивается. Взгляды встречаются.

Что-то больно ноет в сердце – это и есть Маша. Не изменилась ни капельки. Светлые кудри выбиваются из-под вязаной шапочки, обрамляют милое личико. Хрупкая фигурка выделяется на белоснежном фоне воинственным упрямством.

Я подавляю тяжелый вздох.

Перед глазами всплывает наше знакомство. Мы встретились на свадьбе у друзей. Вот она в коротком платье с открытыми плечами, такая нежная, и так много всего в наших откровенных взглядах… Вот Мирон Суханов навеселе лезет со своими объятиями...

Воспоминания придавливают, будто плита. Я ведь после нашего разрыва еле из депрессии выбрался. Бродил по краю карниза на десятом этаже. Подполковник Дубровин тогда испугался, на курс восстанавливающей терапии меня отправил.

Стоп, она что, с ребенком? От ревности темнеет в глазах. Надо же, зря время не теряла. Нашла себе мужчину мечты, как хотела?

— Я ж не дотягивал, да, Маш? — выкрикиваю в темноту, пялясь ей вслед. — Куда мне, придурку, до твоих высоких идеалов?

Пробежав по заснеженному тротуару, Маша притормаживает у железного забора. Мелькают на ветру светлые волосы. Поставив на ножки неуклюжего малыша-пингвина, моя бывшая стряхивает снег со своих сапожек на шпильке, а потом ведет пупсика в сторону стеклянной двери.

«Детский сад» - читаю надпись на входе.

Зябко поеживаюсь. Вот стервоза! Завела все же себе пингвиненка от мужчины мечты. А ведь я когда-то грезил о том, чтобы у нас Машей был ребенок. А лучше – парочка. Но, не дотянул до планки, установленной Марусей. Ей подавай состоятельного, интеллигентного мужчину. Желательно с квартирой в новостройке, шикарной машиной и зарплатой с тремя нулями. А я – просто опер на белой «Весте».

Хлопает дверь нашей машины. Мирон с отборной руганью плюхается на водительское сидение.

Водитель маршрутного такси пытается сдать назад, и у нас появляется шанс отъехать от обочины.

— Стой, Мирон. Мне выйти надо, — я дергаю примерзшую ручку дверцы.

— Ты куда? Нет, Глеб, ты серьезно? Позже отлить не можешь? — таращится на меня Суханов.

Я отмахиваюсь.

Погружаюсь в снег. Ай! Холодно! Б-р-р-р!

Забыл я, что легкие кеды под мантию Деда Мороза надел. Отряхиваю отчаянно снег с кед, а потом устремляюсь в детский сад. Очень уж хочется мне узнать, как поживает бывшая возлюбленная. Сжимаю кулаки, ведь еще больше хочется морду начистить тому уроду, что посмел ей пингвина заделать.