Давай начнем сначала

Глава 7. Майор Морозов

Машина мчится по дороге, а я лихорадочно вытряхиваю из памяти даты. Няхе-милахе на вид года два-три. А может, больше? Кто их, детей, разберет? Я их вблизи и не видел ни разу.

Усталости больше нет. Мысли скачут в голове, как дикие кони.

— Приехали, — сообщает Суханов, и я вдруг осознаю, что мы возле нашего отделения.

— Слушай, Глеб, у тебя все в порядке? Странный ты какой-то, — посматривает на меня он.

Вместо ответа я выбираюсь из машины. Не выдерживаю. Наклоняюсь к чистому сугробу, зачерпываю в ладони снег и прижимаю его к лицу.

— Точно в порядке, Морозов? — высунув голову в окошко, уточняет Суханов.

Я отмахиваюсь и вваливаюсь внутрь нашего полицейского участка.

***

Подполковник Дубровин вышагивает вокруг стола, заложив руки за спину. Он у нас – важная птица. Начальник отдела, как никак.

— Значит, так, орлы! Есть у меня для вас еще одно важное сообщение, — начинает издалека.

Мы с мужиками переглядываемся. Кто-то шумно вздыхает, кто-то закатывает глаза. Новый Год на носу, всем хочется поскорее заняться приготовлениями к празднику, подарки детям купить, а не сидеть в отделе ни свет ни заря и выслушивать новые задачи от начальства.

Громче всех вздыхает Суханов. У него в этом году родился сын. Первый Новый Год с новым членом семьи накладывает особую ответственность.

— А дело вот в чем, — продолжает вещать Дубровин. — В этом году наша любимая районная прокуратура решила совместить празднование Нового Года с нашим отделом. Вроде как повеселиться по-настоящему и подарить всем чудесный праздник.

По нашему столу прокатывается недовольный гул. Не любим мы прокурорских! Чего стоит прокурор Белкин и его секретарша Олечка!

Началось все с того, что в прошлом году прокурор Белкин и наш Дубровин не поделили красивую Ниночку-архивариуса. Как говорится, нашла коса на камень. Архивариус приняла ухаживания Белкина, а наш Дубровин остался с носом. Правда, роман прокурора и архивариуса длился всего две недели, но это уже лирика.

С тех пор прокурорские задирают нос задирают и делают вид, что нет ведомства важнее прокуратуры. В костюмчиках ходят, с иголочки. Все, как один, высокомерные снобы. На наш отдел и вовсе смотрят, как на людей второго сорта. И такое ощущение, что это не районная прокуратура, а генеральная.

В общем, у нас с прокурорскими процветает взаимная неприязнь. А тут совместный корпоратив! Ни в какие ворота.

— Да, знаю, что это полный… — Дубровин цедит неприличное слово и строго хлопает по столу ладонью. — Но прокурор уже забронировал ресторан. Не отвертишься. Поэтому в приказном порядке всем явиться на корпоратив в костюмах! Покажем снобам, что мы тоже не лыком шиты. И да, Суханов, предупреждаю твой вопрос: на корпоратив надо явиться в классическом костюме, а не в костюме Человека-Паука.

— Жаль, я прям со своим костюмчиком слился. Как вторая кожа, — фыркает Мирон.

— Ты маску с головы сними, умник, — хмурится подполковник. У тебя сын родился, а ты все клоуна из себя корчишь!

Коллеги смеются. Да, весело у нас.

— Значит, так: дресс-код на вечеринку: черный классический костюм-тройка и бабочка. Уделаем ублюдков!

— Что, опять прокурорские тон вечеринки задают?! — выдыхает возмущенно опер Юрка Иванов. Он у нас самый низкий, но юркий и быстрый. В некоторые моменты Юра не заменим, поэтому в отделе его уважают.

Подполковник хмурится.

— Иванов, приказы поступают сверху не для того, чтобы их обсуждать, а для того, чтобы исполнять. Нельзя в этом году в грязь лицом ударить, понимаешь?

— Товарищ подполковник, вы цены на костюмы видели?! Никто не станет покупать костюм ради каприза прокуратуры! — срывая с головы маску человека-Паука, возмущается Суханов.

— В общем, так. Бабочки решено закупить на весь наш состав, а вот костюмы, будьте добры, разыщите. На прокат возьмите, в конце концов! Покажем снобам, что мы тоже не лыком шиты! — громыхает Дубровин.

Я в разговоре не участвую. Мне вообще параллельно, что они там в прокуратуре себе надумали. Мы с Мироном, между прочим, еще не завтракали. А голод, он не тетка. Грызет изнутри, требуя ресурса. Еще Блинова из головы не идет. Перед глазами всплывает тот день, когда ее брат Витя навел на мою квартиру грабителей. Мы их в тот вечер по горячим следам взяли. Раскололись, как миленькие. Четверо студентов колледжа задумали ограбление. И этот придурок Витя без зазрения совести участвовал в организации. Я его, видите ли, как жених старшей сестры не устраивал, вот они с ребятами и решили поживиться за мой счет. И ни у одного не екнуло, что я мент!

Я тогда заявление писать на Виктора Блинова не стал исключительно из-за Маши. Мы с Сухановым просто хорошенько их отделали в допросной и заставили вернуть все украденное. Потом отпустили. Добрые, мы, да.

Я домой вернулся, а Маши и след простыл. В шкафу пусто, на столе прощальная записка. Вот так меня нагрела семейка Блиновых. И грабители на свободе, и невеста бросила.

Надо было тогда проучить молокососа. Чтоб знал – чужое брать нельзя. Жаль, время упущено.

Полковник наконец объявляет, что все свободны, и я выхожу в коридор. Думаю, чем бы поживиться. Может, в «Дом шавермы» на набережной заглянуть? Там такую шаурму делают, закачаешься.

При мысли о большой шаурме сосет под ложечкой, и я делаю уверенный шаг к выходу.

— Глеб Сергеевич, там к вам посетитель, — окликает меня дежурный.

— Кто еще? — чувствуя, как ускользает мечта о шаурме, уточняю кисло.

— Ваш брат, Константин. Ожидает в коридоре у кабинета.

— Надо же, — протягиваю удивленно. Костю я уже полгода не видел. Он у нас теперь важный гусь. Заделался в бизнесмены, фирму свою открыл. Не до встреч с родней ему теперь. В последний раз мы встречались на день рождения отца в родительском доме. Поклялись собраться вместе на Новый Год, все там же, в родительском доме. Да мне, собственно, и идти больше некуда. Суханов теперь отец года. Ему не до дружеских посиделок. Так что я к маме на оливье и праздничного гуся.