Давай начнем сначала

Глава 8. Майор Морозов

— Знаешь, кого я утром встретил в офтальмологической клинике?

Я приподнимаю бровь.

— Девушку своей мечты?

— Нет, Глеб. Не угадал.

— Ладно, не томи. Что у тебя ко мне за дело?

— Я встретил там Марусю Блинову. Бывшую твою, из-за которой ты в прошлом по карнизу гулял.

Я чувствую, как у меня снова падает планка. Сегодня что, день встречи с бывшими возлюбленными?

— Маше тоже потребовались очки? — уточняю хмуро.

— Нет, Глеб! Не понимаю, как ты работаешь следователем, если не можешь сопоставить факты?

— Да все я могу. Просто спать хочу. И жрать хочу. Мы с Мироном сегодня всю ночь грабителей караулили.

— Глеб, забудь про грабителей. Есть дело поважнее - Маша Блинова. Она, кстати, работает в клинике медсестрой.

— Меня мало интересует моя бывшая девушка. Устроилась на работу? Флаг ей в руки. Наши дороги давно разошлись.

— Угу, только она проговорилась, что воспитывает дочку.

Я выгибаю бровь.

— И?

— Ты не думаешь, что ребенок может быть твоим?

Я подскакиваю на месте. Напряженно провожу по волосам ладонью.

— Кость… ну, давай будем реалистами, — выдыхаю жестко. — Мы не виделись больше трех лет. У Маши своя жизнь, у меня своя. Вероятность того, что ребенок мой – ничтожно мала.

— Она произнесла эту фразу так, будто отец – ты. Понимаешь?

— Тебе показалось! — я злюсь. Даже не знаю, на кого больше – на себя, за то, что не могу забыть Блинову, или на Костю за то, что будоражит мои подозрения еще сильнее?

— Я бы на твоем месте проверил.

— У тебя все?

— Да, у меня все.

— Я заеду вечером за костюмом. Приготовь его.

— Обязательно. Значит, до вечера?

— Конечно, брат.

— Ну, все, я пошел. А про Машу – я бы на твоем месте прощупал почву.

— Отвали, Костя. Понял? — рычу, сжимая кулаки. Потому что брат никогда тактичностью не отличался. Вот и сейчас – не понимает, что режет по больному. Ворошит то, что я поклялся себе забыть.

— Уже отвалил. До вечера, — подмигивает мне и ретируется из кабинета.

— Нашелся благодетель, — рычу раздраженно, стягивая с себя шубу Деда Мороза.

…Я гоню свою белую «Весту» вперед, лавируя между автомобилями, с надеждой поскорее получить горячий кофе и шаурму.

Мне везет, «Дом шавермы» у набережной уже открыт.

«Наконец-то!» — выдыхаю с предвкушением. Выбираюсь из своей «Весты». Осматриваюсь.

На набережной успели установить огромную елку, прямо возле уснувшего фонтана. Правда, за ночь ее замело снегом. Лавочки превратились в сугробы, тротуары никто еще не чистил. Я застегиваю дубленку до самого горла и с любопытством подхожу к кованому ограждению. Смотрю вниз. Река вместе с пляжем на другой стороне замерзла.

Ее накрыло снежным покровом, будто одеялом. Тишина. Ни единого человека вокруг. Только вороны этим ясным морозным утром каркают на обледеневших верхушках деревьев.

Потираю ладони – холодно. Снег скрепит под ногами.

В «Доме шавермы» с утра не многолюдно. За прилавком сегодня Нюра, дочка хозяина бистро, и от этого сразу поднимается настроение. Не девушка, а сказка! Волосы черные, длинные, коса тянется аж до самого пояса, глаза зеленые, губки пухлые, а как она шаурму готовит! Никто больше так не умеет. Нюра говорит, что секрет – в особом соусе, рецепт которого знают только она и ее бабушка.

Я притормаживаю перед барной стойкой.

— Ну, приветик, красавица, — улыбаюсь Нюре своей самой обворожительной улыбкой. — Накормишь уставшего от жизни оперативника?

— Глеб, привет! — Нюра расплывается в очаровательной улыбке, и я чувствую, что плыву. — Тебе, как всегда?

— Угу, — мычу довольно.

— Сейчас все будет, — обещает она.

Мелькает черная коса за прилавком – Нюра готовит мою любимую шаурму. А я любуюсь красивыми изгибами ее тела и все думаю – как же нам, мужикам, мало надо для счастья. Вкусно поесть да полюбоваться красавицей. Ладно, не только полюбоваться, здесь я лукавлю. Вообще, у меня в планах было пригласить Нюру на свидание. Красавица, которая умеет готовить – это сокровище для современного мужчины.

Но сейчас при мысли о красавицах я мрачнею. Перед глазами всплывает Блинова, а вслед за ней пингвиненок с огромными глазками и кудряшками. Сердце странно ноет. Почему-то вспоминается, что Маша умела варить борщ. Настоящий, а не из пакетиков.

Забираю у Нюры заказ и изо всех сил гоню прочь тоску.

Усаживаюсь за столик у окна, любуюсь снегом и медленно жую свою шаурму. Только аппетит внезапно куда-то пропадает. И шаурма кажется сухой. А хочется борща. Настоящего.

Да что же это такое?!

Так и не пригласив Нюру на свидание, я отправляюсь домой.

Поднимаюсь к себе на третий этаж, отпираю дверь своей однушки.

— Да, Маш, у меня теперь есть квартира в новостройке, как ты хотела, — цежу ядовито, хлопая входной дверью.

Скинув куртку и берцы, падаю лицом вниз на диван. Лежу.

Минута, другая, третья. Сон не идет.

«Я бы на твоем месте прощупал почву», — бьет в голову набатом ехидная фраза Кости. Переворачиваюсь на спину. Лежу и таращусь в потолок.

Да чтоб тебя! Почему я встретил Машу именно сегодня? И вообще, где она взяла этого лупоглазого пингвиненка по имени Люба? Надо было воспитательницу к стенке прижать, чтобы возраст ребенка выдала. Тогда бы я не так переживал.

Стоп. Детский сад, младшая группа. Со скольки лет туда принимают детей?

Остатки сна исчезают, а рука сама по себе тянется за телефоном.

Формулирую вопрос искусственному интеллекту. Отправляю.

«После трех лет ребенок имеет законное право на место в детском саду, в младшей группе».

После трех лет… То есть, если это не ясли, то пингвину точно есть три годика?

Подскакиваю на диване. Провожу по волосам ладонью. Получается, сроки сходятся?

Нет, это уже ни в какие ворота!

Мечусь по квартире, как раненный зверь. В голове вертится один вопрос: кто отец пингвина?