Давай начнем сначала

Глава 12. Маша

Я сижу на заднем сиденье такси и боюсь пошевелиться. У выхода из ресторана показываются братья Морозовы, и я мысленно благодарю судьбу за то, что они меня не замечают.

Такси вливается в поток то и дело встревающих в пробку машин. Погони нет, Нестеров остался в ресторане, и я выдыхаю.

«С любовью», - всплывает надпись клюквенным соусом на десерте.

Меня охватывает тоска. Тихонько рисую пальцем на запотевшем стекле сердечко.

Так много времени прошло с момента нашего с Глебом разрыва, а у меня до сих пор ноет сердце.

«Это же Костя слил Глебу, где я работаю!» — мелькает догадка, и я закусываю губу.

Вспоминается наша последняя ссора. Не прошло и дня, чтобы я не жалела о тех словах, что сказала ему сгоряча. Про хорошую зарплату, квартиру в новостройке и приличную машину. Мне ведь никто был не нужен, только он.

Такси привозит меня к многоэтажке, на пятом этаже которой в двушке мы уже месяц живем с Любочкой и братом Витей.

Я выбираюсь из машины и со страхом смотрю на горящий в окнах свет. Там сейчас моя мама, и она очень надеется, что у нас с Нестеровым сложилось сегодняшнее свидание. Даже думать не хочу о том, какая лекция на тему: «хорошие мужчины на дороге не валяются, сорок плюс - самый сок», меня ждет.

Спохватываюсь – Любочка будет ждать какой-нибудь маленький презент. Сворачиваю в небольшой продуктовый магазин на первом этаже многоэтажки и покупаю для нее чупа-чупс на палочке.

Собравшись с духом, торопливо иду к подъезду.

Отпираю дверь своим ключом. На пороге сталкиваюсь с Витей.

Он в костюме Деда Мороза, сует в большой черный мешок какой-то хлам – проволоку, крючки, пассатижи, набор отверток, магнит и еще какие-то инструменты.

— О, привет, сестренка. Ты что-то рано, — подмигивает мне бодро.

— А ты что, на рыбалку собрался? — уточняю удивленно.

— Угу, почти, — Витя весело мне подмигивает. — Аниматором в ночном клубе сегодня подрабатываю, Машуль. А хлам, что в мешке, хочу в гараж перевезти. Мама приказала. Нашла у меня тут крючки и удочки, испугалась, что Любаня до них доберется.

— А-а-а, конечно, увози, — пугаюсь я. — Не хватало еще, чтобы Люба крючок в рот потянула.

— И я о том же, — мама выглядывает из гостиной. — Ой, Маш, а ты что так рано?

Я растягиваю губы в улыбке.

— Да так. Поужинали и разбежались. Для первого раза достаточно. Холодно на улице для долгих свиданий, — поясняю с легкой бравадой.

Мама пронизывает меня взглядом.

— И что, даже не поцеловал тебя Николаша на прощание? — уточняет недоверчиво.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, мам.

Не хочу я ей правду говорить. Об оскорблениях этого гадкого Нестерова, о его шантаже и угрозах.

Из-за маминой спины выглядывает Любочка. Ее круглое личико освещает радостная улыбка, и она со всех ножек бежит мне навстречу.

— Мама! Мама! — кричит громко.

— О, а вот и наша Любаня, — расплывается в улыбке Витя. — А ну, иди к дяде, дай матери руки помыть.

Он перехватывает ее на бегу и сажает себе на плечи.

— Деда Мороз, — весело фыркает Любочка и впивается Вите в уши своими маленькими пальчиками.

— Да, я такой, — весело утверждает Виктор. — Поеду сейчас подарки детям развозить на своих санях с оленями.

— А где олени? — Любочка вертит по сторонам головой с пышными кудряшками.

— Так за окном, в снегу стоят, дожидаются своего хозяина. Хочешь, покажу?

— Хочу!

Витя везет ее на плечах к окну на кухне, чтобы показать неведомых оленей.

— Смотри, смотри, вон они, в небе пролетели! Видела? Нет? Внимательнее смотри!

Пока Витя дурит Любочке голову, я ныряю в ванную комнату.

Тщательно намыливаю руки, тороплюсь. Хочу маму поскорее освободить от должности няньки для дочки.

И тут слышу голос мамы в прихожей:

— Маша! Мне мама Николаши только что звонила! Говорит, его избили в ресторане. Это правда?

Она тарабанит в дверь ванной комнаты. Дергает ручку, снова тарабанит.

Я обмираю. Таращусь на свое отражение в зеркале. Избили? Не может быть… Хотя, о чем я? Это же Глеб Морозов!

Пытаюсь вспомнить, что произошло перед моим уходом. Когда Нестеров двинулся в сторону Глеба и Кости, я поняла, что надо бежать. Схватила сумочку и рванула к выходу. Пальто на ходу застегивала. И с такси повезло. Меня таксист у входа подхватил. Если бы произошла драка, братья Морозовы не показались бы на пороге так быстро. А они шли за мной по пятам.

Отпираю дрожащими руками дверь ванной комнаты.

— Избили? — округляю глаза. — Как? Когда? Мы с ним расстались у ресторана. Я в такси села… Может, напали в переулке?

— Нет. — Мама бледна. У нее тоже дрожат руки. — В ресторане. Коленька сейчас сидит в полицейском участке, заявление пишет. Его мама говорит, что какой-то ненормальный пациент из офтальмологической клиники выследил его в ресторане и напал. Ты разве не в курсе?

От страха у меня темнеет в глазах. Думать не получается – мысли скачут в голове, как безумные. А виртуозно врать я никогда особо не умела.

— Не знаю я ничего! Я домой уехала, — утверждаю уверенно. — Наверное, Николай Олегович посадил меня в такси, а потом на него пациент этот и напал.

— Ой, что делается! Сплошные психи на улицах, — причитает мама.

— Мама, ты домой едешь? Собирайся скорее, если хочешь, чтобы я тебя подбросил, а то я в клуб опоздаю, — торопит ее Витя. Снимает с шеи Любочку и передает мне в руки.

— Конечно, конечно. Уже бегу, сыночек, — мама скрывается в гостиной.

Выходит переодетой.

— Все, девочки, до встречи послезавтра, — целует сначала Любочку, а потом меня.

— А почему до послезавтра? — уточняю осторожно.

Мама удивленно приподнимает бровь.

— Так у тебя же корпоратив. Ты забыла?

— Я не пойду, мам. Лучше с Любаней это время проведу, — пытаюсь отнекиваться. — Нам еще елку нарядить надо. А мы ее даже не купили!

— Пойдешь, Маша. Тебе устраиваться надо. Пока молодая, пока дочка маленькая – надо мужчину искать. Если Николаша приглашает, надо идти.