Давай сыграем в любовь

Глава 27 - Руслан

Спускаюсь на первый этаж, скрестив руки на груди. Больше всего на свете, я ненавижу болеть, пить таблетки всякие и есть мед. Мать в меня его ложками готова пихать, мол народная медицина не дремлет. Может, она и не дремлет, конечно, но в моем случае, лучше бы спасла под тремя или лучше десятью одеялами от меня подальше. Когда уже изобретут волшебную пилюлю, которая за один раз вылечивает все? Я бы купил коробок.

– Руслан Михайлович, – окликивает горничная, смущенно улыбнувшись. Они у нас частенько меняются, потому что мать не любит постоянных. Почему? Да кто ж знает, я не вникаю в подробности домашних дел. Но все эти молоденькие девочки, напоминающие больше моделей, с идеальными кукольными лицами, отточенными фигурами и манерами, дворовых леди, вечно не стесняются лишний раз откинуть мне улыбку. И порой не только мне. Пожалуй, ответ о частой смене кроется как раз тут.

– Чего еще? – бурчу, надеясь, что проскользну на кухню незамеченным. Возьму себе бутерброд, и вернусь в спальню, пока мать не придумала споить меня очередном медовым отваром. Кто вообще придумал мед? Бр-р-р!

– К вам тут пришли, – она указывает на входную дверь, и я тихо цокнув, плетусь в холл.

На пороге стоит Ева в кроваво алом брючном костюме и белой водолазкой под горло, переминаясь с ноги на ногу. В ее ушах сверкают серьги, чернильные волосы собраны в высокий хвост. Архангельская выглядит старше своих лет, словно передо мной не вечнозеленый подросток, а состоявшаяся бизнес-вумен.

Она устало окидывает пустым взглядом интерьер холла, крутя в пальцах мобильник последней версии.

– Пришла посмотреть, не сдохнул ли я? – шаркая ногами в тапочках, подхожу ближе. Мы с ней выглядим такими разными. Я в этом домашнем спортивном костюме, с торчащими в разные стороны волосы, и тапках, и она, будто собралась в офис на заседание. Как несуразно мы бы смотрелись вместе со стороны.

– Русик, какой ты грубый, – мурлыкает Ева. И снова этот взгляд, которым она пытается показать, что нам суждено быть вместе. И как бы говорит – я не привыкла к отказам. Забавно, но ведь и я не привык, когда что-то делается не так, как мне надо.

– При виде тебя, мои хорошие манеры отключаются.

– А я тебе принесла, – она машет перед моим носом пакетом из аптеки. Затем начинает спешно разуваться, как будто я ее приглашал.

– Оставь себе, у меня своего добра хватает.

– Я пришла тебя полечить, – улыбается Ева и тянется ко мне, словно мы с ней любовники. Вот-вот еще на плечи повиснет, но я вовремя отступаюсь.

– Меня моя девушка будет лечить, – холодно отрезаю, привалившись спиной к стене. В глазах у Евы все меркнет. Она как-то моментально блеклой становиться, правда это лишь на мгновение, уже через секунду, Архангельская сглатывает и сжимает кулаки. Бесится.

– Ты серьезно, Соболев? Ну ладно, мы все поржали тогда, как она тебе отвесила леща, но это же интрижка.

– Нет, Ева, это не интрижка.

– Скажи еще, что ты влюбился в нее, – фраза звучит так ядовито, что даже воздух вокруг нас будто сгущается и его становится чертовски мало.

– А почему нет? – жму плечами, а у самого перед глазами, почему-то мелькает Кристина в этом своем черном платье на дискотеке. И то, как она губу закусывает, как смеется. Чем больше я о ней думаю, тем яснее свожусь к мысли, что нам надо переспать. Разок. И тогда отпустит. Я же не могу не взять то, что просится ко мне в руки, правильно? Еве об этом, конечно, знать не обязательно. Пусть думает, что у нас любовь и бабочки.

– Руслан, ты хоть знаешь из какой она семьи?

Меня ее вопрос напрягает, и это не потому, что я не знаю, а потому что Ева знает. Значит, она уже успела пробить биографию Кристины и может сделать что-то такое, гаденькое, что отразится на нас с Ивлевой обоих. Так дело не пойдет.

– Тебя это не касается, Архангельская, – мой тон звучит грубее, с намеком, что пора бы закрыть разговор.

– Ты знаешь, где работает ее отец? – не унимается она.

– Ева, сбавь тормоза, пока я не зашил твой рот веревкой, – кажется, болезнь дает о себе знать, я завожусь с пол оборота.

– Она тебя не стоит! – повышает голос девчонка.

– Она не вещь, – рублю я. – Чтобы что-то стоить.

– У вас ничего нет, это же и дураку понятно. И я дорогой мой, не слепая. Пойми уже, я сотру ее в порошок, если ты не отступишь, – выплевывает Архангельская. Я прекрасно знаю этот нездоровый блеск в ее глазах. Понятия “нет” для Евы не существует, она прет не хуже танка и готова сотворить что-то безумное, если ей этого захочется. Раньше и я был таким – психом, без правил и запретов. Только я вырос, поумнел, а Ева – она как была дурой, так и осталась. Ее место точно не в кресле компании, и уж подавно не рядом со мной.

Архангельская разворачивается на каблуках, и уже в двух шагах от того, чтобы покинуть холл, как я догоняю ее. Дергаю за локоть, не знаю, что со мной, но в груди прямо долбит тот бунтарь из детства. Прошлый я ненавидел, когда угрожают близким, посягают на мою собственность. Может Кристина и не моя собственность, однако мои враги не посмеют ее тронуть.

Припечатывают спиной к стене Еву, а сам сжимаю, не сильно, лишь слегка, пальцами ее горло. Больше для эффекта, конечно, чем серьзно. Она не ерзает даже, затаилась вся как мышка. Наклоняюсь ближе, и шепчу ей на ухо грозным тоном.