Давай сыграем в любовь

Глава 29

Вечером Ленка ловит меня на кухне, пока я пью чай.

– Ладно, я так больше не могу, – сестра садится напротив меня, схватив баранку из тарелки. – Колись! Что там у тебя с Соболевым.

– Ничего, – жму плечами. – У нас ничего такого. Мы просто… дружим.

– Поэтому он просто как друг тебя поцеловал? – не унимается сестра.

– Это было… на спор, – уклончиво отвечаю. Я все-таки не ас по отмазкам, надеюсь, Ленке этого хватит.

– На спор? – усмехается сестра. – Ладно, будь, по-твоему. Но ты же знаешь, что он немного с пулей в голове.

– Я тоже не особо адекватная.

– Надеюсь, он тебя не обидит. Иначе мне придется его убить! – резонно заявляет Ленка. Иногда мы с ней не можем найти общий язык, а иногда, вот, как сейчас, кажется, что ближе этой девушки у меня нет никого на свете.

А через час мы с сестрой случайно подслушиваем разговор родителей. Отец вернулся хмурый с работы, на наши вопросы, не ответил, мол, устал. И только после, когда они с мамой закрылись в спальне, он довольно громко стал сокрушаться на какую-то консалтинговую фирму. Вроде как ее нанял их шеф, чтобы продать завод. И судя по переживаниям папы, он боится, что новое руководство может устроить им перемены.

– Как думаешь, – спрашиваю я у Лены шепотом, мы стоим, притаившись в коридоре. – Папу могут уволить?

– Бред, – отмахивается сестра. Хотя по глазам вижу, она тоже встревожена. – У него такая должность, да и возраст. Когда тебе за пятьдесят, вряд ли выгоняют с работы.

Отец у нас работает на заводе инженером-механиком. Он единственный в своем роде там, занимается вопросами новой техники, ее эксплуатации, технического обслуживания и ремонта. Его часто отправляют на различные обучения, в целом, папу очень ценят и он всегда говорил, что могут уволить даже верхушку, а уж его-то, без кого может встать роботизированный процесс, оставят до самой старости. Но если папа переживает, значит, на то есть основания.

– Эй, – Ленка бьет меня по плечу. – Папа у нас крутяшка, забыла? Не забивай голову глупостями.

И я, чтобы не разводить лишние разговоры, молча киваю.

***

На следующий день, мне приходится снова ехать к Руслану. Он все еще болеет, а его мама активно продолжает заставлять сына есть мед. В этот день мы с ним почти не спорим, зато снова смотрит фильм, обсуждаем разные моменты, а потом я случайно натыкаюсь на гитару. Она стоит в уголке, спрятанная ото всех глаз.

– Значит, тебе всегда нравилось играть? – спрашиваю, проведя пальцами вдоль грифа. И в голове тут же воспоминания появляются, яркие, острые, обжигающие. Особенно тот поцелуй, от которого у меня… нет-нет, ничего у меня не было. Это все предрассудки.

– Я думал стать музыкантом, – отвечает он. Мы усаживаемся на кровать, Руслан кладет гитару между ног, обхватив ее рукой. Он умело проводить пальцами по струнам и тут же морщится. – Черт, звук шалит. Видимо перележала старушка.

– Почему ты хотел стать музыкантом? Чтобы девчонок кадрить? – наши взгляды пересекаются, и у меня снова возникает ощущение, что между нами что-то изменилось или меняется. Вот прямо сейчас. Мы будто подбираемся друг к другу, шаг за шагом, к самым потаенным местам. И это плохо, ведь так можно привыкнуть, а я не хочу привыкать. Не к Соболеву.

– Я уже заметил, что тебе нравятся парни с гитарой, – шутливо отвечает Руслан.

– С чего это? – сглатываю, ощутив как внутри все затрепетало. Черт! И снова это абсолютно нелогичное, ненужное, очень плохое чувство.

– В клубе ты на меня так смотрела, будто еще немного и как ты там пишешь в своих книжках? – Соболев играет плечами, отложив гитару, и принимает такое выражение лица, будто пытается копировать героиню книг. – Ее трусики стали совсем влажными.

– Придурок! – не удержавшись, я в голос смеюсь, а затем бросаю в него подушку.

Руслан уворачивается от удара, продолжая нести пошлые глупости. Его слова подначивают, и я лишь активнее бросаюсь подушками. С виду мы кажемся дурашливыми подростками, но в реальности, я не очень понимаю, в какой момент мы стали другими. Когда пропала искра ненависти. И откуда берется этот смех, шутки, дружелюбные улыбки. Что между нами происходит? Я окончательно запуталась.

– Из-за таких, как ты я и скрываю, что пишу горячие романы, – срывается у меня с горечью в голосе. На самом деле, мне безумно хочется поделиться своим хобби с родней, но я жутко боюсь, что мои страхи окажутся правдой. Никто не поймет. Не примет. Покрутит пальцем у виска. Ведь писать книги – это несерьезно, особенно такие, какие пишу я.

Усаживаюсь на край кровати, тяжело дыша. Мы бегали по квартире, вернее я бегала за Русланом, который активно оборонялся.

– Почему? – он садится рядом и в тот момент, когда наши плечи случайно соприкасаются, тело пробивает волна приятной дрожи.

– Ну это же стремно, что девушка пишет такое. Разве ты не так подумал? Фу! Какая мерзость. Она, наверное, переспала с кучей парней и теперь описывает свой опыт. – Зачем я это говорю? Хотя какая разница? Руслан, итак, знает обо мне больше, чем положено.

– Вообще нет, – его голос, к моему удивлению, полон серьезности. Я поворачиваюсь и отчего-то замираю, разглядывая, как радужка осеннего цвета глаз, переливается золотыми бликами. Это слишком красиво. Никогда не думала, что смогу залипнуть на чьи-то глаза. Тем более на глаза Соболева. Может и я заболела?!