Давай сыграем в любовь

Глава 30

Без особого желания, мы спускаемся в гостиную – садимся за стол, Соболев сперва усаживает меня, затем садится сам. Ева о чем-то задорно болтает с отцом Руслана, в то время как я разглядываю ее родных. Они похожи с дочкой, только напускного высокомерия меньше что ли. Отец ее даже здоровается со мной довольно вежливо, мать же мажет пустым взглядом, я ее видимо мало интересую.

Минут через десять подают горячее. Запахи заполоняют комнату, тут и рыба, и говяжьи стейки, и овощи. Мой желудок, в котором с утра только бутерброд с творожным сыром, активно намекает, чтобы я не стесняясь, ела.

– Угощайтесь, – радушно предлагает Лидия Владимировна.

К нам подносят поднос с семгой, при виде которой у меня едва слюнка не течет. По легенде Соболева, я – веган, но рыбку же можно? Тем более она вон какая – аппетитная. У меня аж настроение волной поднимается.

– Давайте, – улыбчиво соглашаюсь я, почему нет, собственно говоря. Хоть какая-то плата за роль подставной подружки. А потом, решив, что по хорошему тону, мне стоило бы поухаживать за больным любимым парнем, беру тарелку Руслана. – И ему тоже.

За столом, где еще несколько минут назад, царил шум, вмиг все затихает. И взгляды главное, с каким-то нескрываемым интересом приковываются к нам, вернее ко мне и девушке, которая замерла с подносом. Ощущение такое, что она не дышит, лишь поглядывает то на мать Руслана, то на него самого.

– Кладите же, – жестом показываю на тарелку и девушка, помешкав еще может несколько секунд, наконец, оживает. Я отрезаю кусок рыбы, но к губам не подношу, меня неожиданно окутывает странное чувство, такое, где-то на подсознательном уровне, будто что-то происходит. Мне делается резко не по себе.

Еще и Ева, которая до этого общалась только со своей мамой и Лидией Владимировной, переводит на нас с Соболевым заинтересованный взгляд. Она постукивает пальцами по столу, явно выжидая момент. Остальные будто тоже чего-то ждут.

– Русик, у тебя сменились вкусы? – наконец, подает голос брюнетка.

– Я тоже удивилась, – теперь и Лидия Владимировна вмешивается.

Перевожу взгляд на Соболева, внутри у меня уже все сжалось, и аппетит пропал. Где-то я ошиблась, только где – непонятно. Руслан, правда, на гостей толком не смотрит, молча разглядывает тарелку. Затем берет вилку, отламывает кусок семги и подносит к губам. Какое-то время медлит, словно не решаясь, а потом все-таки заглатывает семгу.

– И как? – интересуется больно ядовитым тоном Ева.

Сглатываю. А вдруг у него аллергия на рыбу? Господи! О таких вещах девушка точно должна знать, я же наоборот впихнула ему. Блин! Блин! Катастрофа. Я бегло скольжу по лицам гостей, и понимаю, что все они – в курсе. Все – кроме меня. И внезапно такая обида накатывает, нет, не на себя, а на Руслана. Он бы мог быть вежливее со мной, мог бы хоть что-то рассказать о себе, своих вкусах, а не выставлять дурой. Я же хотела как лучше, хотела показать ему свою заботу, притом довольно искреннюю.

– Неплохо, – голос Соболева заставляет меня поднять голову. Он снова кладет кусок рыбы в рот, правда по глазам вижу, ест без особого энтузиазма.

– А как же ненависть к рыбе? – с усмешкой спрашивает Ева.

И тут я выдыхаю. Не аллергия – уже хорошо. Но ситуация все равно неприятная.

– Кристина – веган, – спокойно отвечает Руслан, отложив прибор. Он тянется к соку и делает несколько больших глотков, затем продолжает. – Мы с ней договорились, что я попытаюсь не просто принять ее выбор, но и поддержать его. Тем более рыба – полезная.

– То есть ты, отныне не ешь мясо? – его отец прищуривается, пока я сжимаю вилку с такой силой от волнения, что у меня белеют пальцы.

– Ем, просто рядом с Крис, хочу, чтобы ей не было одиноко.

– А может твоя любимая просто не знала, что ты ненавидишь рыбу? – Ева поддается вперед, подавляя смешок, который так и скользит по ее губам, и смотрит пронзительно на Руслана, настолько, что где-то внутри я раздражаюсь. Мне не нравится, что эта девушка позволяет себе пожирать глазами моего, пусть и подставного парня. Это как минимум выглядит некрасиво, а как максимум – неуважительно.

– Нет ничего, что бы обо мне не знала моя любимая, – с деланной усмешкой сообщает Соболев. И один этот его тон, ледяной, жесткий, заставляет брюнетку заткнуться. – Тебе пора перестать так, переживать обо мне и наконец, заняться своей личной жизнью. А то глядишь, с таким характером придется жить с котами и собаками, хотя насчет вторых я не уверен.

– Руслан! – Соболев-старший повышает голос, он так громко рявкает, что я аж едва не подпрыгиваю на стуле.

– Не переживайте, дядя Миша, – соловьем поет Ева. – Руслан всегда был такой прямой и грубоватый. А однажды, еще, когда мы учились в школе, именно эта его грубость и помогала мне. Знаете, как он ставил мальчишек на место?

– Это неправда, – хмыкает Соболев.

– Я помню, как ты подрался с Зацепиным из-за меня.

– Он просто меня достал, ты здесь не причем, – жмет плечами Руслан.

– Ну это было так круто, – мечтательно закатывает глаза Ева.

– Ой, Русик в юности постоянно дрался, – поддерживает его мать.

И дальше их разговор уходить в ностальгию: они обсуждают школьные годы, разные проделки, своих учителей и общих знакомых. В какой-то момент, я ловлю себя на том, что здесь лишняя. На меня больше не смотрят, не задают вопросов и даже не говорят обо мне в третьем лице. Я – мебель. Пустышка. И Ева эта сделала специально. Она увела тему туда, где будет главной, тем самым показав, что я в жизни Руслана Соболева – проходной элемент. А она, судя по их прекрасному прошлому, – та самая.