Давай сыграем в любовь

Глава 55

– Что случилось? – Соболев снимает куртку, кладет шлем на стол, и, усевшись, внимательно на меня смотрит.

– Родители… – вздохнув, я все выкладываю ему – без утайки. Мне нужна поддержка, человек, который скажет, что из каждой ситуации есть выход и сейчас я его нашла.

– Понятно, – Руслан проводит пальцами по переносице, вид у него задумчивый, серьезный. – Твой отец еще работает, с чего он взял, что его уволят? Да и, в конце концов, у вас же есть мама.

– Наверное, он лучше знает. Но я сидеть на его шее больше не хочу. А подрабатывать и нормально учится, тоже не получится. Придется платить за сессии, тогда вся затея потеряет смысл.

– В этой затее, крошка, изначально нет никакого смысла, – мягко говорит Руслан, накрывая мою руку своей. В его взгляде печаль, поддержка, но не та, которую я хотела услышать.

– Почему это? Ты думаешь, я не смогу найти работу? – с вызовом спрашиваю.

– Ну и кем ты будешь работать? Еду разносить в кафешках? – и вроде ничего плохого не звучит в его интонации, но мне делается обидно. Поджав губы, я выхватываю руку и отворачиваюсь к окну. Почему он не мог просто сказать: “я буду рядом, мы справимся”.

– Кристина, – Соболев садится рядом, кладет ладонь мне на плечо, пытаясь приобнять. Я не отталкиваю, хотя обида никуда не делась. – Бросать универ – глупо. Ты же понимаешь, что ситуация с работой отца – временные трудности. Даже когда его уволят, он все равно что-то придумает. Потому что есть разные доли ответственности.

– И что ты мне предлагаешь? – кидаю на него полыхающий взгляд, ощущая, как сердце заходится от негодования. – Паразитировать?

Соболев убирает руку, и отодвигается. Создается впечатление, что он не ожидал такого ответа от меня. Я может и сама не ожидала, но выбор менять не буду.

– Какие глупости у тебя в голове. – Буднично отзывается он, словно моя проблема – ерунда. И я вдруг, сама от себя не ожидая, начинаю защищаться.

– Конечно, кому-то вроде тебя не понять моих глупостей, – к глазам подкатывают слезы, меня будто загнали в угол сразу два близких человека. И никто из них не готов понять, принять ту боль, что гложет меня. Я не понимаю… почему они так со мной. Почему так сложно, просто поддержать мое решение быть взрослым, самостоятельным человеком?

– Кристина, – Руслан наклоняется, пытаясь разглядеть мое лицо, но я упорно отворачиваюсь. – Человек без высшего образования в десяти процентов из ста может добиться чего-то стоящего. В остальных случаях, он так и остается работать в магазине.

– А чем плоха работа в магазине? – взрываюсь я.

Несколько минут он молча смотрит на меня, так будто впервые видит. В этот момент, мне кажется, мы стоим на разных уровнях зрелости. И ощущаем жизнь тоже по-разному. Я раньше не задумывалась об этом, но теперь – есть ли у нас вообще будущее? Соболев родился в обеспеченной семье. Ему место в президентском кресле крутой фирмы, а где мое место? Что будет, когда пройдет страсть, которая застилает нам глаза? Что будет через два, три, четыре года? А будут ли они вообще у нас?

– Если ты ждешь, что я поддержку твое решение – нет, я этого делать не стану. – Строго цедит он, мягкость во взгляде пропадает и там появляется холод. – Проблемы взрослых – это их проблемы. Хочешь денег, пиши дипломные на заказ, в конце концов, пробейся в издательство и продавай книги. Но не бросай учебу. Эмоции пройдут, а жизнь остается.

– То есть с девочкой из магазина, которая сидит за кассой, ты встречаться не сможешь? – к горлу подкатывает болезненный ком. Я не могу его сглотнуть, мне в целом уже и сидеть здесь противно. Воздуха не хватает, тело потряхивает. И опять это дурацкое качество – сбегать при первых трудностях. Даже в разговорах. Я ведь действительно хочу сбежать.

Руслан бьет ладонью по столу, чем привлекает внимание персонал кофейни. Он злится, я тоже злюсь. Но разве не должно быть все иначе?

– Причем здесь я, наши отношения? – Соболев не кричит, но тон его голоса такой стальной, резкий, будто мы чужие друг другу.

– Притом! Разве ты не поэтому печешься? – в груди дыра, как от пули, что пронзила навылет. Мне страшно от того, что происходит. От того, что я сама раскачиваю и без того неустойчивое положение.

– Стой, – он поднимает руки, и старается смягчиться. – Давай закажем мороженое, и сбавим градус. Я не…

– Нет, – поднимаюсь из-за стола. – Я, пожалуй, пойду.

Руслан хватает меня за локоть, и в этом его жесте читается многое: любовь, желание остановить бурю, что затягивает удавку на моей шее. И где-то я ему благодарна, но в то же время понимаю, не могу остаться. Не сейчас. Мне плохо. Мне хочется свободы. От гнета отца, от его упреков. Уверена, это не последний раз. Потому что он и так уже часто срывается, дальше будет хуже. И эти его срывы, они будто подводят черту, намекают, что мы с Ленкой, в том числе виноваты перед ним.

Но я не готова быть виноватой. Не готова становиться обузой в свои восемнадцать.

– Мне нужно побыть одной.

– Я отвезу тебя домой, – Руслан берет брелок от мотоцикла, который лежит на столе, и собирается подняться.

– Нет, – останавливаю его. – Не хочу.

– Кристина…

– Я сама дойду, правда. Мне так проще, – и больше я не жду, выскакиваю из-за стола, а следом и из кофейни. Слезы скатываются градинками по щекам, сливаясь с дождем, что так активно тарабанит по крышам домов. Противный ветер то и дело скидывает капюшон с моей головы, и я едва сдерживаюсь, чтобы не остановится и не закричать. На всех. На саму себя.