Давай сыграем в любовь

Глаза 27

АЯНА

— Привет, сестра… — я тянусь, чтобы обнять её, но она резко отворачивается. Будто я — чужая.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она холодно, чуть пряча племянницу за спину, словно я опасна.

— Что я… делаю? — я не понимаю. — Ира, мы ведь не чужие. Я скучаю по тебе… — голос срывается, глаза наполняются слезами.

— Ошибаешься, Аяна. Я больше не твоя сестра. Забудь о нас и иди домой. Или я расскажу всё твоей маме.

— Она ведь и твоя мама, — шепчу.

— Нет. Она больше не моя мать. С того дня, когда выгнала меня из дома, — Ира прикусывает губу, но в её глазах ледяная боль. — Для меня её не существует.

Слёзы катятся по моим щекам без остановки.

— Значит… ты не хочешь со мной общаться? Но разве я виновата в том, что произошло?..

— Родители запретили, — говорит она тихо. — Я люблю тебя, Аяна. Очень. Я скучаю, поверь… Но мне нельзя быть с тобой рядом. Это больно, — она делает вдох, — но это не ненависть. Просто… прости меня. Нам пора.

Она внезапно обнимает меня — крепко, как раньше. Племянница тоже тянется ко мне ручками. Я прижимаю их обеих к себе, едва дыша.

— Я вас так сильно люблю… — всхлипываю я.

Они уходят, а я какое-то время стою неподвижно, словно оглушённая. Потом медленно направляюсь к остановке. Автобус вот-вот придёт. Тимур идёт рядом, не говоря ни слова. Дима звонит уже в десятый раз.

— Дима, я уже еду! — отвечаю быстро.

— Поторопись, сестрёнка, у нас гости! — и связь обрывается.

Я ускоряю шаг. Тимур тоже. Это начинает раздражать.

— Тимур, может, хватит? — бросаю я.

— Просто провожу тебя до дома. И вернусь.

— А кто ты вообще такой, чтобы меня провожать?

— Твой ненастоящий парень. И лучший друг твоего брата.

Я усмехаюсь, но не сбавляю темпа.

— Знаешь, «лучший друг моего брата», — произношу я, стоя уже на остановке, — я выхожу из этой игры. Больше я не твоя липовая девушка. Так что оставь меня в покое.

Тимур криво усмехается — и спокойно заходит в автобус вслед за мной.

На улице уже темно, фонари мигают, как будто тоже устали. В салоне почти нет мест, и мы стоим, почти прижимаясь друг к другу. Тусклый свет качается на его лице.

— Только не отрави меня, ладно? — бросает он вполголоса. — Я тоже жить хочу.

— Жаль, что я не настоящая змея, — фыркаю. — Ты бы уже был трупом.

Автобус трясёт, и его рука слегка касается моей. А потом — ложится сверху, аккуратно, тепло.

— Тимур… что ты делаешь? — я дергаюсь, но тихо.

— Просто касаюсь, — говорит он так уверенно, будто имеет право. — Слушай… я уже долго хочу спросить, но стеснялся.

— О чём? — стараюсь не замечать, что он всё ещё держит мою руку.

— Ты сколько весишь? — говорит он тихо, но отчётливо. — Я давно думаю об этом.

— Ты издеваешься?! — восклицаю громче, чем нужно.

Несколько человек оборочичаются и посмотрели на нас.