Давай сыграем в любовь

Глава 70

АЯНА

Мы вошли в квартиру. Я пыталась держаться, но слёзы снова подступали.

— Аяна, ну хватит… успокойся, — Ира смотрела на меня с тревогой. — Пожалуйста. Нам тоже нелегко, но мы держимся. А ты даже не пытаешься…

— Я пытаюсь, Ира, — выдыхаю и поднимаюсь с дивана. — Просто… не получается.

Я ухожу в свою комнату, падаю на кровать и снова рыдаю.

Весь день я ничего не ела. На следующий — тоже. А потом организм не выдержал: меня стошнило, стало плохо, и я оказалась в больнице.

— Мам… если брат позвонит, не говори ему, что я в больнице, — попросила я, почти шёпотом.

В ее глазах не было ни улыбки, ни упрёка — одна усталость.

— Хорошо, не скажу.

Она только вышла из палаты, как телефон зазвонил. Это был Дима.

Я взяла трубку и постаралась говорить как можно увереннее.

— Сестрёнка, привет! Как ты?

— Всё нормально, Дима. А ты? Скучаю… Очень скучаю. Прошло всего два дня, а я уже не нахожу себе места.

— Мы тоже скучаем. Точнее… только я.

— В смысле? — я попыталась приподняться, но голова закружилась. — Что ты хочешь сказать?

— Да тут одна красотка работает. Тим на неё запал и забыл про тебя.

Он засмеялся. Издевался. Когда мне и так было тяжело.

— Да? Ну тогда передай, что я больше…

— Что “больше”? — раздался знакомый голос Тимура. — Я слушаю, любовь моя.

Я улыбнулась сквозь слёзы. Он впервые назвал меня так.

— Не хочу жить без тебя.

— Тогда мне тоже придётся умереть, Аян. — его голос стал мягким. — Дима пошутил, гадюка. Да, здесь есть женщины, но я думаю только о тебе. Только тебя хочу.

— Знаю… Скучаю. Очень люблю.

— Я тоже люблю, гадюка.

---

Месяцы шли один за другим.
Сначала звонки стали реже.
Потом пропали совсем.

Мама не могла дозвониться Диме, я — Тимуру. Никаких новостей. Ничего.

Я потеряла себя: перестала учиться, бросила танцы, не отвечала на звонки Ангелины. Я просто… существовала.

— Так больше продолжаться не может, — мама резко встала из-за стола. — Они говорят, что у них всё хорошо, но им запрещают с нами говорить! Почему?!

— Да пойми же ты! — отец ударил кулаком по столу. — Во время разведопераций им нельзя выходить на связь!

---

Однажды, вернувшись домой, я услышала мамин крик.

— Не может быть! Позвони ещё раз! Как это случилось?! Как это вообще случилось?!

У меня потемнело в глазах.

Я выбежала из комнаты — и увидела картину, от которой сердце сжалось.
Мама плачет навзрыд.
Сестра держит племянницу, тоже вся в слезах.
Отец сидит, закрыв лицо руками, будто старик.

— Что случилось? — я отступила на шаг. — Мам… что случилось?! Что с ними?!

Я уже знала. Сердцем чувствовала.

— Аяна… Дима и Тимур… погибли, — мама сказала это резко, будто сама не верила словам. — Там… там был пожар. Где они спали. Некоторым удалось выбраться, но они…

Мир оборвался.

Я рухнула на пол, как будто ноги отказали.

— Нет… нет-нет-нет… — я повторяла, как заклинание. — Пожалуйста, скажите, что они живы! Мам, пожалуйста!!

Но никто не мог.

---

После этого я закрылась в комнате.
Не разговаривала ни с кем.
В школу ходила только потому, что отец не позволил бы бросить.

---

В апреле, утром, выходя из подъезда, я увидела Бориса. На мне была серая толстовка и джинсы — я давно перестала думать о внешности.

— Привет, — сказал он спокойно. — Я слышал… что месяц назад твои герои сдохли. Соболезную.

Я обернулась. Подошла ближе.
Подняла ногу — и врезала ему в живот.

— Хохо… — он согнулся, держась за пузо. — Это Тимур научил тебя так бить?

Я сжала кулаки, но голос держала уверенным.

— Знаешь, чему он меня научил? — я смотрела ему прямо в глаза. — Любить. И не обращать внимания на таких, как ты.

Развернулась и пошла.

— Эй! — крикнул он мне вслед. — Монашкой станешь? Когда решишься, приходи. Повеселимся! Научу тебя жить в этом мире!

Я резко остановилась, не оборачиваясь.

— Сначала научись уважать героев своей страны, Барбарис.

И ушла.