Давай забудем...

= 12 =

*Карина*

Тяжело вздохнув, я прячу телефон в большой карман на капюшоне Васяткиного транспортного средства. Поцеловав сынишку в пухлую щечку, усаживаю его в коляску, аккуратно пристегивая ремнями безопасности. 

— Ну что, мой зайка, поедем обратно, — я устало улыбаюсь, теребя его за вихор, забавно торчащий из–под шапочки. 

— Бу–у–у! — на своем невнятном лопочет в ответ мне Васятка и запихивает в рот любимую пустышку. 

Пора бы отучать, хотя он грызет ее не так уж и часто и в основном, когда чешутся десна, оповещая меня о том, что скоро в его маленьком ротике станет на один зубик больше.  

Разворачиваю коляску, ставшую вдруг такой неповоротливой, и нехотя отправляюсь в обратный путь. Иду до отеля словно каторжник на непосильные работы, а на ногах у меня по пудовой гире, не дающие мне сделать и шагу. 

С удивлением отмечаю, как резко может поменяться восприятие одного и того же расстояния. Убегая от прошлого, я преодолела его с легкостью и за считаные минуты. И каким нескончаемым оно кажется мне сейчас, когда я возвращаюсь к настоящему. 

Так больно осознавать, что Влад меня просто не помнит. Неудивительно, но все же сердце сжимает безропотная обида, нагоняя туман затаившихся слез. Наша единственная встреча была для меня глотком лечебного эликсира, избавившего от надуманной любви к человеку, видевшему во мне лишь привычный аксессуар своей богатой жизни. Его ласки, поцелуи и наше одно на двоих безумство в салоне его автомобиля, вернули мне уверенность и веру в себя, так старательно угнетаемою мужем.

Пять лет брака за полгода до его окончательного распада, превратились для меня в серую скучную массу одиноких дней, похожих друг на друга, как дождевые капли на оконном стекле. Я развлекала сама себя, как могла: различные мастер–классы, курсы, флешмобы. У меня столько корочек о дополнительном образовании, что ими можно спокойно завесить одну из стен в моей съемной квартире. Я следила за собой, за модой, за стилями… Я постоянно повышала свой интеллектуальный уровень, чтобы Аркадию не было за меня стыдно перед друзьями и коллегами, когда в очередной раз я буду удостоена чести сопровождать его на важное мероприятие.

Я, наверное, любила его. Так мне казалось. Вот только он – нет. Даже мое тело перестало его интересовать. Теперь я понимаю почему – у него просто появилась другая. А тогда, я думала дело во мне, я думала, что перестала его удовлетворять. Он постоянно задерживался на работе или в своем кабинете, а когда я приходила к нему, вся такая раскрепощенная и готовая, он просто целовал меня невинно в лоб и отправлял в кровать. Одну.   

Поэтому после всего случившегося, я собрала самые нужные вещи и покинула царские хоромы бывшего мужа, переехав на квартиру, доставшуюся мне когда-то от дальней родственницы. Подала на развод и в ожидании ценного документа строила планы на будущее, отчетливо понимая, что прошлому в нем нет места. Так появилось желание переехать и окунуться в иную картинку бытия. Опыта нет, но есть стремление, умение и жажда узнать, попробовать и влиться во что-то новое. 

Погруженная в воспоминания и размышления я не замечаю, как дохожу до отеля. Прихожу в себя только, когда оказываюсь у дверей центрального входа. Быстро меняю маршрут следования и, обогнув здание, толкаю коляску по гравийной дорожке к малозаметному черному входу. 

— Ну, наконец-то, — выдыхает с облегчением Ксю, нервно постукивая тонкими пальчиками по перилам, стоя на лестнице в двух шагах от двери. 

— Ты же моя радость, — следом летит радостный возглас Марии Александровны, и она спешно спускается по ступенькам.

Из коляски доносятся довольные улюлюканья Васятки, заприметившего свою любимицу; и эти двое, словно заговорили на понятном только им языке. 

— Идите уже, а то опоздаете, — подгоняет нас женщина, подхватывая на руки моего сынишку, — мы тут и без вас разберемся. Да, мой хороший? — мурлычет она. 

— А вы точно не пойдете? — взволнованно уточняет Ксения, — не боитесь гнева нового начальства? 

— А чего мне бояться? — она равнодушно пожимает плечами, — я за годы работы в этом отеле пережила три смены власти, авось и эту осилю. А – нет, ну, значит, сяду на пенсию и буду, вон, с Васяткой заниматься. 

Я расплываюсь в умильной улыбке, порывисто обнимаю пожилую женщину и по-родственному поцеловала ее в щеку, затем быстро поднимаюсь по ступенькам. 

Скорым шагом мы с Ксю спешим в конференц-зал, по пути успевая заглянуть и в прачку, напомнить об обязательной явке на встречу с новым руководством, в пищеблок отельного ресторанчика и даже к девочкам-горничным в подсобку. 

— Вроде всех собрала, — озабоченно вздыхает Ксю, скользя взглядом по опустевшему холлу. 

— Пошли, — киваю я в сторону злосчастного помещения. 

Подруга поворачивается и окидывает меня таким пристальным взглядом, что мурашки по спине проносятся лихим табуном, а в горле моментально образуется пустыня, мешающая выдавить хотя бы слово. 

— Ри–и–и–ин, — тянет она, прищурившись, словно в чем-то меня подозревает, — ты точно с ним не встречалась раньше?

В шоке застываю, словно напуганный суслик, хлопаю глазами, пытаясь связать пару простых слов. Вот только не знаю каких. А Ксю добивает меня своей проницательностью. 

— Васятка – его сын? 

«… вот же блин горелый» – мысленно чертыхаюсь я. Если прозорливая Ксения батьковна разглядела сходство, то можно смело считать, что от семидесяти процентов нашего коллектива (то есть его женская часть) этот факт тоже не скроется.              

 Приплыли!