Дебаг моей любви

Глава 1. Планёрка, которая ничего не обещала

«Любовь — это баг, который невозможно воспроизвести. Но если он случился — дебажить придётся всю жизнь. И знаешь? Оно того стоит.»

Саша въехал в офис «Кефир Корп» ровно с той мыслью, с которой нормальный человек заходит в стоматологию без анестезии: «Лишь бы не сдохнуть до обеда». Две ночи дебага превратили его в биологическое существо, которое ещё помнит, как его зовут, но уже не уверено, зачем оно вообще здесь сидит. Семь чашек кофе и один энергетик, после которого он начал различать звуки, издаваемые вентиляторами серверов, — вот и вся диета последних суток. Пульс гулял где-то в районе «скорая уже выехала, но водитель заблудился», поэтому на планерку он опоздал на семь минут, что в его состоянии считалось не просто победой, а настоящим подвигом.

В конференц-руме пахло перегоревшим пластиком, чужим энтузиазмом и тем особенным запахом дедлайна, который распознают только айтишники. Команда сидела с лицами людей, которым только что объявили, что отпуск отменяется, а вместо него будет хакатон на три недели без сна. Кристина-тестировщица ковыряла ногтем стол, Паша-джуниор нервно крутил ус, а Макс-продакт раскладывал бумажки с таким видом, будто готовился сообщить нечто среднее между «вы уволены» и «полетела ракета».

Саша рухнул на единственный свободный стул и тут же пожалел об этом, потому что рядом с ним, на месте тимлида фронта, сидел новый человек. Ну как сидел — восседала. Девушка в белой блузке без единого пятнышка, с волосами, собранными в пучок так туго, что кожа на лбу натянулась, и взглядом, который проходил сквозь человека, как рентген сквозь чемодан в аэропорту. Он сразу вспомнил свою бывшую, которая говорила, что идеальный порядок в причёске — первый признак психопатки. Тогда он посмеялся, а теперь задумался.

— Саша, знакомься, — сказал Макс тоном, каким представляют нового учителя в школе, где весь класс уже проклял систему образования. — Это Лена. Новый тимлид фронтенда.

Она даже не кивнула. Просто повернула голову, и Саша физически ощутил, как его профессиональные косяки за последние три года встали перед ней строем, вытянулись по струнке и отрапортовали о каждом.

— Бэкенд? — спросила она. Голос оказался низким, ровным, без намёка на приветливую интонацию.

— Ага, — выдавил он, надеясь, что футболка с надписью «Я тебя отлажу» не выглядит совсем уж по-идиотски. — Три года тут. Видел всё. Даже то, что вы, фронты, называете «компонентами», а я называю «пятьдесят переписанных страниц за ночь».

— Я называю «рабочий код», — парировала Лена, и уголки её губ даже не дрогнули. — Но давай потом поиграем в «у кого длиннее стек». У меня тоже есть что показать.

Макс закашлялся, привлекая внимание к себе — точнее, к развёрнутой презентации на экране, где жирными красными буквами было написано «Проект Лютик». Саша поперхнулся воздухом. Он знал этот проект. Все знали этот проект. «Лютик» был тем самым легаси, о котором в компании старались не вспоминать, как о бывшем муже, который вынес из дома всё, включая унитаз.

— Вы серьёзно? — его голос прозвучал выше, чем хотелось бы. — «Лютик» же умер. Он похоронен, над ним земля проросла, на нём построили парковку, а на парковке открыли магазин похоронных принадлежностей.

— Он воскрес, — грустно сказал Макс, переключая слайд. Там уже красовались условия штрафа за срыв сроков — сумма была такой, что у Саши заныл зуб, которого у него не было уже пять лет. — Заказчик заплатил двойную цену. Нужно переписать монстра за три недели. С нуля. На современном стеке.

Паша поднял руку, как в школе, и, не дожидаясь разрешения, выдал:

— Этот монстр такой старый, что в нём комментарии на латыни. Одна функция называется «deusExMachinaFinalFix». Я не выдумываю, я покажу.

— Не надо показывать, — отмахнулся Макс. — Я в это верю. Поэтому вы.

Лена тем временем уже открыла ноутбук. Её пальцы забегали по клавишам с такой скоростью, будто она пыталась выиграть чемпионат мира по набору текста среди терминаторов. Через минуту она подняла голову.

— Я посмотрела ваши репозитории, — сказала она, обращаясь к Саше так, будто остальные члены команды были мебелью. — Бэкенд держится на соплях и молитвах. Ваш кеш — это вообще законно?

— Это боль, — признал Саша, потому что спорить было бесполезно. — Но она наша, родная. Мы её лелеем и холим. Иногда даже чиним.

— Не ваша, — Лена закрыла ноутбук. — Наша. И мы его перепишем.

На этом планёрка могла бы закончиться, но ровно в этот момент у Саши в кармане завибрировал телефон. Он достал его, глянул на экран, и мир вокруг сузился до одной строчки сообщения. Алерт от системы мониторинга. Прод упал. Кеш. И подпись: «Похоже, твоя вина».

— Срань, — выдохнул он громче, чем планировал.

Лена уже смотрела в свой ноутбук. Её лицо не изменилось, но скорость печати выросла в два раза.

— Инцидент уровня «горит сарай»? — спросила она, и в голосе прорезался интерес, будто она была не тимлидом, а пожарным, который всю жизнь ждал большого огня.

— Горит не сарай, — Саша уже вставал, хватая свой ноутбук и понимая, что кофе на столе останется недопитым, как и его надежда на спокойный день. — Горит всё. Горит прод, горят логи, горят мои нервы.

Она встала следом. Белая блузка по-прежнему была безупречна, ни одна складка не сместилась, словно Лена была не человеком, а восковым манекеном из музея идеальных айтишников.

— Показывай свою кухню, — бросила она, уже шагая к двери. — Только без соплей и без паники. Паника — это для менеджеров.

Они побежали в опенспейс. Саша чувствовал, как земля уходит из-под ног, но не в прямом смысле, а в том самом, профессиональном, когда ты понимаешь, что тысяча пользователей сейчас смотрят на ошибку 503 и пишут гневные письма в поддержку. Сервера орали красными лампочками, менеджеры начинали собираться в стаи, как тревожные лемминги, а Лена просто села за свободный компьютер и начала смотреть логи с таким видом, будто разгадывала кроссворд в воскресном выпуске.