Дед Матфей

Пролог

Тёплые летние сумерки медленно опускались на деревню, окрашивая небо в глубокие оттенки лилового и алого — цвета, которые в народе называли «предвестием». Воздух наполнялся запахом свежескошенной травы, цветущей сирени и лёгкой дымкой от первых костров, которые деревенские ребятишки разжигали на опушке леса — там, где тёмная стена деревьев встречалась с широкой, неторопливо несущей свои воды рекой.

Именно здесь, у мерцающего костра, каждый вечер собирались дети — и ждали. Ждали, когда из-за поворота узкой тропинки покажется сгорбленная фигура деда Матфея.

Дед Матфей был легендой деревни. Седобородый, с пронзительно-ясными глазами, в старом картузе и потрёпанном пиджаке, он казался частью этих мест — таким же древним и мудрым, как вековые дубы на другом берегу реки. Говорили, будто он знает все тайны леса, понимает шёпот ветра и помнит истории, которым больше сотни лет. Дети верили: дед Матфей не просто рассказывает — он вспоминает то, что когда-то случилось на самом деле.

Вокруг костра обычно собирались одни и те же, во всяком случае, была завсегдатая пятёрка лучших друзей, которая не пропускала ни одних таких посиделок. Ваня, самый старший из ребят, — серьёзный и рассудительный. Он делал вид, что не верит в страшные истории, но всегда приходил первым и устраивался поближе к деду. Лиза, тихая и задумчивая девочка с косичками. Она слушала, затаив дыхание, и потом долго не могла уснуть, представляя себе описанные дедом картины. Гришка, неугомонный сорванец. Он постоянно пытался перебить рассказчика, вставить шутку, но стоило деду Матфею бросить на него строгий взгляд — тут же замолкал. Маруся, она же Маша, младшая из всех. Она прижималась к Лизе, прятала лицо в её плечо на самых страшных моментах, но всё равно приходила снова и снова — любопытство побеждало страх. И, конечно, Петька — выдумщик и фантазёр. Он вечно уверял, что сам видел в лесу тени, слышал шёпот в кустах, и требовал от деда Матфея историй именно про такие случаи.

Когда дед наконец появлялся, дети затихали. Он неторопливо усаживался на старый пень, раскуривал трубку, и огонь костра отбрасывал причудливые тени на его морщинистое лицо. Взгляд его становился далёким, будто он видел не ребятишек перед собой, а что-то иное — то, о чём собирался поведать.

— Ну что, — хрипловато начинал он, и голос его звучал, как шорох сухих листьев, — скажете мне, о чём хотели бы услышать историю сегодня больше всего? А я уж подберу историю по вкусу…

И тогда начиналось волшебство. Пламя трещало, искры взмывали в тёмное небо, а голос деда Матфея сплетался с шумом реки и шелестом листвы, перенося слушателей в мир, где грань между явью и кошмаром почти полностью стирается.

В этом сборнике вы найдёте те самые истории — жуткие, мистические, леденящие кровь. Истории, которые дед Матфей рассказывал летним вечером у костра. Хотите послушать? Тогда садитесь поближе… Слушайте, как трещат дрова в костре, как шепчутся ивы у реки… И верьте, что всё это было на самом деле. Но помните: кто-то тоже слушает вас из темноты.