Дед Мороз на полставки

Глава первая

- Мама, я клянусь в этот Новый год я у вас буду… - С силой намотала провод от стационарного телефона на указательный палец, да так, что посинела фаланга, да разве это теперь проблема? – Да… да… со своим парнем.

- Да нет у нее никакого парня… - послышался голос старшей сестры на том конце провода.

- Да, парня нет, есть жених! - зло выкрикнула в трубку, чтобы до сестры долетел весь спектр моего возмущения.

- Девочки, зачем так орать!!! - глухо проговорила мама, видимо, чуть оглохнув от моего ора.

Компьютерный стул, на котором я развалилась поперек, забросив ноги на опасно накренившейся подлокотник, неожиданно издал жалобный писк, и устроил мне экстренное катапультирование на пол.

Хана стулу! Нет, все по справедливости: если жизнь целенаправленно решила тебя добить, идет в ход все, от издевательств родственников до заговора мебели. Осталось мизинчик на ноге дверью прищемить, и будет полный алес капут.

Осторожно выдернула пластиковый подлокотник из-под попы и отбросила в сторону. Двигаться с места не хотелось. Так и осталась в позе завалившегося эмбриона - спина на полу, ноги на кресле.

Стул жалко, конечно, но для кровообращения полезно - ноги вверх.

Так, кровь прибывает к мозгу – начинаю энергично соображать: о чем там мне вещает сестра. Наконец, получилось сконцентрироваться.

- И как зовут твоего ненаглядного… - теперь голос вредной старшей сестры доносился прямо в мое ухо. Кажется, она перехватила власть над телефоном у мамы. – Ефим… Артур… или Э-ДУ-АРРРД…

- Боже, ну что за женщина? Как тебя муж только терпит?! - закатила глаза, старательно вспоминая всю ложь, что до этого успела ей наплести про моего так называемого жениха.

Моя невнятная легенда о фантомном ухажёре, которую я скармливаю родным уже третий год подряд с каждым разом обрастала все новыми и новыми подробностями, половину из которых я и сама не помню.

Зато сестра помнит все!

Например то, что мой ухажер настолько фантомный, что и работа у него чудная для современных реалий – ученый-биолог, изучающий мхи и лишайники в Южной Америке. Поэтому несмотря на наши "бурные отношения" – видимся мы очень редко, а связь там, откровенно говоря, в Южной Америке-то, плохааая… что Его даже по видеосвязи показать родным невозможно.

В том году я «к нему летала». Вернулась загоревшая и отъевшаяся.

Что ни говори, а Людка, моя одноклассница, готовит отличные шашлычки у себя на даче, да и огород у нее отлично подходит для калифорнийского загара.

В общем, мама поверила, а сестра с сомнениями осмотрела мои переломанные от работы ногти, пучки зелени и несколько ведер помидоров и огурцов, стоявших в кладовке - хитро улыбнулась и покивала головой.

- Как звали-то его как? Или сама забыла? – хохотнула язва.

Забыла, конечно… Как все упомнишь?!

- Упала я, бесстыжая… Как я могу забыть имя собственного жениха? – пропыхтела в трубку, поднимаясь.

Сама же судорожно пыталась вспомнить имя… Помню. Что было оно заковыристое… Глазами пробежала по лакированным стеллажам шкафа старого советского образца, в глубинах полок на котором пылилась редкая коллекция бабушкиных книг…

"Хэменгуэй"

Ха!

- Как я могу забыть имя моего ненаглядного Хэ… Эрнеста.

Проворковала в ответ…

- Ум… - кажется сестра растерялась – знает же про мою отвратительную память на имена, а тут - облом. Но это не значит, что она сдалась. – Хоть фамилию скажи.

- Пуговкин… - ляпнула зачем-то.

Только потом до меня дошло, что по телевизору сейчас идет «Операция Ы», ну и «Пуговкина» приметила там же.

Эрнест Пуговкин – такой каламбур могла придумать только я. Хотелось сделать "рука-лицо", но что это изменит.

- Так ты будешь теперь Пуговкина, а дети Эрнестовичи… - Ксюха громко рассмеялась.

- Так что там со списком продуктов? – поспешила перевести тему, ведь первоначально именно по этому поводу созванивались.

- Ну, тут все просто. С тебя алкоголь. Забеги в КБ и там созвонись по этому вопросу с папой. Он даст тебе подробнейшую консультацию: что, как, каким цветом, а главное - градусом. В остальном положись на нас.

Я уже выдохнула и хотела положить трубку.

-Кстати, - протянула она, - там с Южной Америки тебе огурцов маринованных не передали?

Сестра вновь засмеялась. Смотрю, настроение у нее хорошее.

- ОЧЕНЬ СМЕШНО! - прорычала напоследок и сбросила телефон.

Прижала трубку к груди и подняла глаза к потолку:

- Господи, помоги пережить этот Новый год! Обещаю, в следующем году буду вести себя хорошо.

Выдохнула и вернула телефон на привычное место на придиванной тумбе, пластиковым корпусом сдвинув стопку запылившихся и давно потерявших актуальность журналов по растениеводству.

Это подвигло меня привычно окинуть тоскливым взглядом комнату – здесь же все как раньше: точно также у стены притаился дует старого колченогого дивана с креслом, большая стенка с книгами блестит в полутемной комнате сверкает своим советским глянцем, затертый зеленый ковер на полу неплохо прикрывает полинявший паркет. Кажется, сейчас раздадутся тихие шаркающие шаги, и в комнату медленно вплывет моя нежная, но такая хрупкая бабушка.

Рука не поднимается что-то менять в окружающей обстановке.

Так не хочется терять эту атмосферу присутствия мне близкого человека. Пусть и прошел уже почти год, как бабушки не стало, она держалась за этот мир до последнего, два года борьбы, но все понапрасну.

Осторожно поправила сдвинутые журналы и направилась к выходу. Новый год уже через два дня, а я так и не придумала, где мне найти такого дурака, чтобы притворился моим Хемен... Эрнестом и добровольно сунулся в логово нашей семьи.

Ничего... завтра что-нибудь придумаю.