Дед Вася

Дед Вася

— Да ладно, давай, чего ты?
— Я сказала, отпусти!
В дверь кабинета постучали. Артур на мгновение ослабил хватку и Лене удалось вырваться. Она тяжело дышала.
Стучавший не дождался ответа, повернул ручку и открыл дверь. Это был дед Вася, в своём вечном прорезиненном фартуке.
— Елена Сергеевна, вас в зале ищут, — сказал он. — Меня за вами послали. Там посетитель бузит и…
Он вдруг замолчал, разглядывая растрёпанную, красную от борьбы и стыда Лену и тяжело дышащего Артура. Взгляд у деда Васи был прямой, всегда очень спокойный, но какой-то тяжёлый. Каждый раз, попадая своими в его, тёмно-карие глаза, Лена вспоминала штангу, с которой её три раза в неделю заставляла приседать инструкторша по фитнесу: в штанге тоже не было ни печали, ни радости, ни добра, ни зла — только спокойная, металлическая уверенность.
— Иду, — сказала она, — спасибо.
Лена быстро пересекла кабинет, протиснулась в дверь мимо деда Васи и выпорхнула в коридор. Тот тоже отступил на шаг и стал закрывать кабинетную дверь.
— Чтобы в следующий раз без разрешения не заходил! — закричал ему вслед Артур, — ещё раз такое повторится, я тебя…
Дверь закрылась и не выпустила из кабинета его последние слова.

— Тётя Катечка, я тут. Кто недоволен?
Старшая официантка Екатерина Аркадьевна внимательно посмотрела сначала на Лену, затем запустила над её плечом взгляд в большой зал. За столиком у окна ворковали над чаем и пирожными двое влюблённых, в углу рядом со входом, вытянув длинные ноги в сетчатых колготках, допивала свой кофе мятая женщина с серым от бессонной ночи лицом.
— Где недоволен? — спросила старшая официантка, завершив осмотр своих владений.
— Здесь, — растерянно сказала Лена, — в зале. Дед Вася сказал.
— Он опять тебя в кабинете у Артурчика нашёл? — от тёти Кати не укрылись ни растрёпанная причёска, ни выбившаяся из-за пояса юбки белая блузка, ни сама юбка, сидевшая косо.
— С чего вы взяли? — спросила Лена и тут же призналась, — ну да.
— Что, снова на ковёр вызывал? — хмыкнула старшая официантка.
— Не смешно, — фыркнула Лена.
— Понятное дело, — согласилась тётя Катя.
— Мы уже больше года не вместе.
— Осталось ему это объяснить, — официантка поджала губы, — ладно, извини. Уезжать тебе надо, вот что.
— Куда? — спросила Лена.
— Откуда, — поправила её тётя Катя. — И лучше — подальше.
Лена понимала, что старшая официантка права. Артур был единственным сыном очень богатого и влиятельного человека и папа баловал сына как только мог: деньгами, дорогими машинами и вытаскиванием из разных сомнительных дел, среди которых случались и уголовные.
— У меня здесь мама, — вздохнула Лена.
— И маму свою с собой забирай.
— Она не поедет.
Тётя Катя взяла её за руку, чуть выше локтя и Лена взглянула ей в глаза.
— Тогда брось эту старую дуру и всё равно уезжай, — горячо сказала она. — Думаешь, лучше сделаешь, если ей придётся на твою могилу ходить?
— А лучше мне — на её, да? — прошипела Лена.
— Это вопрос времени.
— Но не моей вины!
Тётя Катя растянула губы, как человек, только что принявший горькое лекарство и подняла вверх руки с растопыренными пальцами, признавая поражение.
— Дело твоё, девонька, — сказала она. — Впрочем, ты всегда можешь сменить гнев на милость.
В ответ на немой вопрос в глазах Лены, старшая официантка скривила на сторону рот и несколько раз подвигала сжатой в кулак рукой так, словно чистила зубы невидимой зубной щёткой. Проделав всё это, тётя Катя широко улыбнулась, показав золотые коронки и от души рассмеялась потрескавшимся от непростой жизни смехом.
Лена вспыхнула и почувствовала, как заливается краской до самых кончиков ушей. Повернувшись, она бросилась к двери с надписью «Только для персонала!» и исчезла за ней.
Екатерина Аркадьевна перестала смеяться и пошла к выходу из ресторана, нащупывая пачку сигарет в кармане форменного платья.

Лена заперла дверь за последними гостями и посмотрела на часы, висевшие в фойе прямо над гардеробной стойкой. Шёл третий час ночи. Ресторан «Золотой Князь» всегда работал до последнего гостя, долгие смены случались нечасто, но и большой редкостью тоже не были.
— Отбой! — громко скомандовала Лена, вернувшись в большой ресторанный зал. — Всем спасибо за отличную работу.
В ответ раздались несколько радостных возгласов и нестройные аплодисменты. Вскоре работники «Золотого Князя» потянулись к служебному выходу. Ушли официанты, повара, бармены и бариста; шестеро уборщиц быстро навели порядок в зале, на кухне и в подсобках и тоже ушли. Сняв кассу, Лена, в наброшенном на плечи сером осеннем плаще, выключила освещение в зале и прошла в кухню, чтобы перекрыть воду и газ. Этим ритуалом заканчивалась каждая её смена. Останется только запустить сигнализацию и запереть входную дверь, а завтра — выходной, под мягким пледом, с чашкой горячего чая и интересной книгой, времени на которую она не могла найти вот уже целый месяц.
Лена толкнула кухонную дверь и увидела деда Васю. Он уже закончил свои дела, снял прорезиненный фартук и остался в серых потертых джинсах и старомодной клетчатой рубашке.
— А я думала, все уже ушли, — сказала Лена, улыбаясь. — Чего домой не идёте, дед Вася?
Посудомойщик улыбнулся в ответ. Он смотрел немного в сторону, явно стараясь не попасть в лицо девушке своим тяжёлым взглядом.
— А куда мне спешить, дочка? — спросил он. — Я один, никто не ждёт.
Газовые и водные краны уже были перекрыты. Спустя несколько минут Лена и дед Вася вышли из ресторана под предупреждающий писк включённой сигнализации.
— А где же твоё такси, дочка? — старик оглядывал пустынную улицу, пока девушка запирала дверь. — Опаздывает, наверное. Они теперь часто опаздывать стали. Ну да, таксопарков же нету теперь. Вот в моё время таксисты в формах ездили и при фуражках…
— Я не заказывала такси, дед Вася, — улыбнулась Лена. — Мне до дома — минут пятнадцать спокойным шагом. Ночь тихая, пройдусь.
Посудомойщик сдвинул брови, повёл головой из стороны в сторону, словно пытаясь услышать что-то.
— Ночь-то тихая, — глухо сказал он, — да только тишина зыбкая. Вот что, дочка. Я тебя провожу. Не дело это, молодой барышне одной по ночи разгуливать.
— Нет-нет-нет, — запротестовала Лена, — спасибо, Василий Николаевич, но это совсем ни к чему. Здесь недалеко, везде фонари, камеры — полная безопасность. А вы пожилой человек, вы устали…
— Пожилой, — согласился дед Вася и она почувствовала укол стыда, — но проводить барышню домой ещё могу. Эх, вот было мне двадцать лет, так я...
— А сейчас вам сколько, если не секрет?
Он ответил не сразу.
— Семьдесят… два… — посудомойщик почесал в затылке. — Да, семьдесят два.
— Вы не помните свой возраст? — удивилась Лена.
— Отчего не помню? — ворчливо спросил дед Вася. — Помню. Семьдесят два. Так что ж, пойдём?
— Нет, — улыбнулась Лена, — спасибо, дедушка, но я сама. И вам отдыхать пора.
— Ну, как хочешь, — угрюмо пожал плечами дед Вася.
— До свидания, Василий Николаевич.
— До свидания, Лена. Послезавтра, Бог даст, свидимся.
— Куда мы денемся, — Лене хотелось подбодрить деда, но тот уже повернулся спиной и теперь, ссутулившись, уходил прочь. Глядя в спину старика, девушка думала, как так вышло, что она хотела не утруждать напрасно пожилого человека, а вместо этого обидела его. «Надо было разрешить ему меня проводить, — с горечью подумала она. — Может, ему это нужно было больше, чем моя забота? Может, он хотел себя снова молодым почувствовать?»
Обругав себя дурой, Лена хотела позвать деда Васю, но улица уже опустела.