Дедлайн в три головы, или Как ведьма Горыныча строила

Глава 7 (обновление от 17.03)

Громыхание сзади заставило меня остановиться и обернуться. Тролль, стоя по колено в воде, плечом вправлял шаткие столбы.

— Где похвала, Яричек? — повернулась обратно к князю, сияя так, будто только что подписала контракт века.

Огнеяр, как и я, среагировал на громыхание и теперь прожигал тролля таким взглядом, будто тот уже труп.

— Похвала, — нетерпеливо напомнила ему.

Вот кто тянул меня за язык?

Когда он обратил на меня свой взор, выражение лица у него было невероятно жуткое. Казалось, он мысленно перебирал все возможные варианты моей кончины, и ни один из них ему не нравился. Потому что в любом из них я восставала.

Тролль тем временем уже деловито подпирал какую-то перекошенную сваю.

Мост выглядел откровенно плохо: доски торчали под разными углами, перила держались на честном слове. В довершение всего под ними лениво чавкала мутная болотная вода.

Конструкция напоминала декорацию к очень бюджетному постапокалипсису.

— Ремонт! — радостно объявил тролль и со всего размаха треснул по бревну кулаком.

Бревно жалобно хрустнуло и, к счастью, не разломилось пополам.

На всякий случай я отступила подальше от моста.

Если у тролля ремонт проходит в стиле «доломай», то реконструкция моста может закончиться открытием нового брода.

— С чем ты предлагаешь мне поздравить тебя? — хмуро прогромыхал Огнеяр.

— С успешным решением поставленной задачи.

— Он разбойник, — глухо констатировал Горыныч.

— Был им, — поправила я.

— Он похищал людей и грозился их сожрать.

— Эм... понимаешь, иногда у человека бывает сложный период в жизни.

Кот Василий фыркнул, не отрываясь от пергамента, который он деловито закручивал:

— У него этот период лет двести длится.

— Поэтому он и поменял работу, изменил жизнь к лучшему, — отрезала я.

Князь медленно окинул меня с головы до ног.

Очень медленно.

В этот момент я вдруг отчётливо поняла: сейчас он либо запрёт меня снова в чулане, либо спалит к чёртовой бабушке.

По выражению его лица определить было невозможно.

Горыныч, высокий и мрачный, стоял, скрестив руки на груди. От него веяло дымом и очень плохим настроением.

Дракон за его спиной шумно вздохнул, и все три головы синхронно уставились на меня.

Средняя, кажется, даже с интересом.

— Ты дала работу троллю, — с мрачным намёком проговорил Огнеяр. — Который живёт под мостом.

Дальше, по идее, мне следовало понять, насколько глупо я поступила и разорвать трудовой договор.

Ага, фигушки.

— Не в замок же к тебе было его тащить? Здесь он и рядом, и при деле.

Дракон фыркнул громче.

Огнеяр бросил на него короткий взгляд, и трёхголовый тотчас сделал вид, что очень занят — правая голова принялась жевать ветку, левая уставилась в небо.

— Ведьма... — громко выдохнув, неестественно спокойным тоном начал князь.

— Виктория, — автоматически поправила его.

— Виктория, — он повторил моё имя с нажимом, словно пробовал его на вкус. Судя по интонации, вкус оказался горьковатым, с ноткой безнадёги. — Ты понимаешь, что будет, если он снова начнёт грабить людей?

— Конечно. Мы проведём служебное расследование.

Кот поднял лапу:

— И уволим его. Без выходного пособия.

— Правильно мыслишь.

Тролль перестал долбить сваю и тревожно посмотрел на нас.

В его маленьких глазках читался неподдельный ужас.

— Мясо заберёте?

— Только если будешь промышлять разбоем, — честно сказала я.

Он недовольно что-то пробурчал и вернулся к ремонту. Да ещё с похвальным энтузиазмом. Ремонтировал, как для себя. Язык высунул от усердия.

Я довольно улыбнулась и повернулась к князю.

— Видишь? Всего лишь стоило правильно его замотивировать.

Огнеяр тяжело выдохнул, и из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— Ты сумасшедшая.

— Нет, я предприимчивая.

— В моём мире это одно и то же.

— Неправда. Хуже самодура-начальника никого нет.

Кот пробормотал себе под нос что-то насчёт «правды жизни», но я не стала уточнять, к чему он вёл.

Оставив тролля в покое, посмотрела на болото.

Гнилые Топи тянулись до самого горизонта — серые, вязкие, пузырящиеся. Густой туман висел над ними. Иногда из жижи лениво поднимались пузыри, лопались и выпускали запах настолько резкий, что глаза слезились.