dействие sky. Часть вторая.

Глава 6

Глава 6

Абулоновы слуги отвязали Тима и вышвырнули его из клетки. Обессиленный мучительной дорогой, он упал на землю, в грязь. Один из местных охранников – служителей самура, подошёл к нему, и тут же, ни слова не говоря несколько раз пнул его в живот. Тим закашлялся. Мимо прошествовал Абулон, с депешей в руках. Эта депеша от Арунура, предназначалась главе самура. В ней указывалось, что Тим передан самуру в дар, и подтверждалась его «породистость».

Через несколько минут, перед лежащим на земле Тимом, массивная дверь на серой шершавой стене здания крепости, со скрипом открылась, и из неё вышло несколько человек. В центре стоял невысокий человек в чёрном длинном плаще, такого же кроя, как и у Абулона, с большущим тюрбаном на голове. Рядом с ним – сам Абулон. Их окружали шестеро бородатых здоровяков с голым торсом, в чёрных атласных шароварах.

– Вот это и есть сия обезьяна, брат Олуун, – сказал Абулон невысокому, но важному человеку.

Человек кивнул головой.

– Слышь, ты, обезьяна! – крикнул Абулон Тиму, – Анпан дас, пред Великим Господином Олууном!

Тим и так уже лежал на земле, поэтому он только перекатился с бока на живот и вытянул руки по швам.

– Отныне твоя жалкая жизнь, грязная обезьяна, всецело принадлежит Его Святейшеству Великому Господину Олууну – Верховодцу Главного Самура Карклуна. А через него, весь ты без остатка, принадлежишь теперь Славному Лучезарному Крауру. Это огромная честь, впрочем вам, животным, не дано когда-либо оценить сие.

«Вот и познакомились» – подумал Тим.

– Обезьяна уже посвящена? – поинтересовался Олуун.

– Да, брат мой, только что, в Главном Соборе.

– Отлично.

– А теперь разреши раскланяться, брат Олуун, – сказал Абулон, обращаясь к главе самура.

– Не останешься ли, брат Абулон на ночь, не отужинаем ли? – предложил Олуун.

– Премного благодарен, брат мой, но надо спешить в обратный путь. Дела.

– Ну, прощай тогда, брат Абулон. Да приумножит Краур блага твои!

– Прощай, брат Олуун. Да приумножит Краур блага твои!

Абулон, со свитой, удалился.

– Тащите обезьяну прямо в Крутилку, и сообщите о ней сменному начальнику стражи, – распорядился Олуун.

Двое кряжистых бородачей бесцеремонно схватили Тима за длинные, спутанные волосы, и поволокли, волоча по земле, по направлению к двери. Четверо других, по двое с каждой стороны, составили эскорт.

Его волокли по длинным катакомбам сырых и мрачных коридоров, со ржавыми железными дверями по стенам. Окон нигде не было, только тоскливо-зловещий свет развешанных кое-где факелов, мерцая, освещал жуткий склеп каземата. То там, то тут, стеснённое пространство крепостных коридоров оглашалось душераздирающими, нечеловеческими криками. Можно было не сомневаться в том, что за некоторыми из этих дверей, несчастных узников подвергают жестоким и изощренным пыткам. В первую же минуту своего пребывания в самуре, Тим уже успел убедиться в том, что рассказывающий о его кошмарной грядущей участи Ширш, ни в чём не преувеличивал.

Минуя ещё несколько поворотов, Тима подтащили к двери, которой заканчивался коридор. Стражники распахнули её, подхватили Тима, и держа его, спереди за волосы, а сзади за ноги, раскачали его и вбросили в проём. В ноздри ударило отвратительное зловоние. Тим оказался в квадратном внутреннем дворике, размером, приблизительно, 40 на 40 метров. Над ним поднималось четыре высокие стены. На темнеющем небе уже появились первые звёзды, которые безучастно смотрели с высоты вниз, в жутковатое пространство двора-колодца. Посередине дворика стояло большое массивное колесо с достаточно длинными рукоятками. В каждую рукоятку упиралось по 3-4 узника, которые вращали это колесо. Всего же ходило по кругу примерно тридцать несчастных. Колесо вращалось туго. Это было видно по тому, с каким напряжённым усилием измождённые страдальцы толкали его. Пол кошмарного дворика представлял из себя топкое болото непролазной грязи, в которой по колено вязли, вращающие колесо узники, что ещё больше осложняло их адский и бессмысленный труд. В этой грязи, к самому колесу и вокруг него, были проложены каменные дорожки. На круговой дорожке стояли несколько стражников с длинными плетьми, и нещадно погоняли ими утопающих в грязи и выбивающихся из последних сил узников.

«Так вот почему это называется Крутилкой» – догадался, лежащий в глубокой вязкой топи Тим. Эта грязь и была источником омерзительного зловония, пропитавшего воздух дворика.

Притащившие сюда Тима стражники, не надолго оставили его в покое, один из них заорал ему:

– Чего ты разлёгся, мразь? Встать!

Тим подумал в этот момент, о том, как правильно поступил предусмотрительный Ширш, обучивший его, в первую очередь, карклунским командам. Если бы он не понял, что требует от него стражник, он, без сомнения, снова был бы избит. Тим повиновался.

– Лечь! – заорал стражник.

Тим был вынужден подчиняться.

– Встать! Лечь! Мордой в грязь ложись, сволочь! Мордой в грязь, я сказал. Встать! Лечь!

Стражник замолчал. Тим обернулся.

На дорожку, ведущую от входа к кругу, ступил человек, в чёрном плаще кранара, с короткой стрижкой, в невысоком тюрбане и с длинной, но ухоженной, прямоугольной бородой. По длине его волос, размерам тюрбана и бороды Тим понял, что человек этот не принадлежит к привилегированным кастам Карклуна, но и не низкого сословия.

– Анпан дас, обезьяна пред господином Уром, сменным начальником стражи! – что есть мочи завопил, явно выслуживающийся перед начальством, стражник.

Тим вытянул руки вдоль тела, почти утонув в зловонной грязи.

– К муна! – приказал Ур.