Действуем, сестра! Бизнес или любовь?

2. Зоя. Ну и нахал!

Смотрю, как радостно скачет по улице Хлоя, и не могу сдержать улыбку. Даже в самые темные дни ее жизнерадостность заряжает и меня. А сейчас у нас далеко не самый светлый момент. Честно сказать, по отцу мы особо скорбеть не будем, все отболело много лет назад и осталось там, в детстве. Хлоя, наверное, его и не помнит почти, я немного. Ну да что поделать, в жизни всякое случается. И пусть я пока не очень понимаю, что со всем этим делать, наследство с обременением все-таки лучше, чем никакого. Особенно в нашей ситуации.

Поднимаюсь по неширокой каменной лестнице на второй этаж. Дверь сразу открывается в просторную, явно рассчитанную на большую семью, кухню. Несмотря на запущенность, видно, что сделано тут все на совесть. Там помыть, здесь освежить, и будет очень уютно. Мебель из цельного массива дерева отполирована до блеска. На стенах простой, но приятный узор из желтых, голубых и белых плиток. В шкафчиках немного посуды и остатки соли, пряностей и круп.

— О, а это очень кстати! — восклицаю я, обнаружив большой пакет с зернами кофе.

На столе есть ручная кофемолка, а на плите — турка. Видимо, папа был любителем выпить кофе, может, даже с пряностями. Что тут у нас? Корица, кардамон, гвоздика. Отлично, то, что нужно в длинный сложный день. Мне удается найти даже тяжелую гранитную ступку, чтобы растолочь пряности, и через несколько минут по дому разносится умопомрачительный аромат.

Кран, когда я его включаю, сначала хрипит и плюется водой, но все-таки, наконец, приходит в чувство, и в каменную раковину ударяет струя. Вымыв пару чашек, я наливаю кофе и сажусь у окна, ожидая Хлою. А вид тут приятный, за окном кусты шиповника: густо-розовые и белые, они придают праздничное настроение всему дому. Пожалуй, мне тут нравится.

— А это еще что?

По улице, вихляя и заваливаясь, катится карета в совершенно жутком состоянии. Кое-как доковыляв до ворот мастерской, она останавливается, едва не развалившись на части. С облучка спрыгивает мужчина и принимается тарабанить в закрытые ворота.

— Кто-нибудь есть? Открывай!

— Ну и нахал, — поджав губы, цежу я и спускаюсь вниз.

Мужчина оказывается выше ростом, чем мне показалось. Но такой грязный, что толком не понять даже, сколько ему лет, не говоря уже о чем-то еще.

— Что вам нужно? — наконец спрашиваю я, стараясь не коснуться его, чтобы не запачкаться.

— Кофейку, малышка, — подмигивает он, выразительно потянув носом. — И позови своего мужа или отца, кто тут главный?

— Я. Тут главная я, — отвечаю резко, как отрубив.

— Ох, простите, — шутливо кланяется он, — полагаю, такая современная и деловая барышня, и чинить будет сама?

— Для этого есть работники, — отвечаю я, немного раздраженно. На самом деле никаких работников у меня нет. Но теперь просто сказать: «ах, простите, мы не работаем» — выше моих сил.

— Так, где же они? Мне как раз требуется помощь.

— Как вы вообще умудрились так разбить карету?

— Да, так вышло.

— Понятно, неумелый водитель, — смерив посетителя взглядом, говорю я.

— Барышня…

— Зоя, меня зовут Зоя.

— Зоя, дайте хоть умыться, нельзя же быть такой врединой.

— Пф, вот еще. Да у меня ангельский характер. Можете затащить свою колымагу в мастерскую, — говорю я, открывая ворота. — Коней пока привяжите на заднем дворе, там же можно умыться.

— Спасибо, барышня, — кричит незнакомец, и я понимаю, что он даже не представился. Нахал и есть.

Вернуться на кухню и допить спокойно кофе у меня не выходит. Все-таки незнакомый, чужой человек в доме. А, может, он вор? Бандит? Наскоро выпив кофе и не получив толком от него никакого удовольствия, бегу по лестнице вниз. В мастерской пусто, но с заднего двора слышен шум.

Фыркая и брызгая во все стороны каплями у большого крана, который обычно используют для всяких дворовых надобностей, моется незнакомец. Грязная рубашка валяется на земле, длинные влажные волосы завязаны в хвост. Мощные мышцы перекатываются под белой, не знавшей загара, кожей. Когда он поворачивается, я могу оценить и размах плеч, и высокие скулы, и волевой, сильный подбородок.

— А как же кофе? — спрашивает он.

— А как же деньги? — парирую я.

— Да вот какая незадача, Зоя, денег-то нет, — лукаво поглядывая на меня, говорит мужчина.

Но я вовсе не склонна разделять его веселье.

— Нет денег, нет кофе. Вы карету собрались чинить в рамках какой-то благотворительной программы? Так меня не оповещали о ней.

— Может, тогда бартер? Я, признаться, не смыслю в колесном деле, но я же вижу, что вам нужен разнорабочий, — он выразитель обводит руками засохший сад, запущенный и захламленный двор. — Вся черная работа, требующая силы, на мне. Плюс, буду помогать вашему мастеру.

— И что вы хотите взамен? — спрашиваю я. У нас-то денег тоже нет, едва ли просто на мастера хватит, и то не лучшего.

— Не бойтесь, госпожа, буду работать за угол и еду, — подмигивает он мне, — ну и карету все ж таки нужно починить. Но это мы уже с вашим мастером обсудим.

— Ну я не знаю, все-таки вы совсем чужой человек. И даже не представились.

— Ваша правда. Роберто Моретти, — говорит он и, улыбаясь, смотрит на меня, как будто я теперь должна запрыгать от радости.

— Хорошо, Роберто. Мы еще сами не обжились, поэтому с комнатой придется немного подождать: сначала спальни выберем мы с Хлоей. Но вы можете подняться наверх, на кухне еще остался кофе. Да и Хлоя должна скоро принести продукты.

Роберто почему-то выглядит немного удивленным, но кивает.

— А Хлоя это? — уточняет он.

— Моя младшая сестра. И имейте в виду, она юная, наивная девушка, не вздумайте к ней лезть с глупостями. Мы доверяем вам, пускаем в дом, — я запоздало осознаю риски присутствия в доме чужого мужчины, но не гнать же его теперь. Тем более, мы так остро нуждались в рабочей силе, что было не до привередничанья. В конце концов, может, найдутся какие-то комнаты для прислуги или с отдельным выходом. Мы ведь даже толком не осмотрелись.