Декабристы. Любовь и смерть на изломе веков.

Александра Муравьёва— я согрею тебя своим сердцем.

Глава 15 . Александра Муравьева. Я согрею тебя своим сердцем.

Там за стеной Уральских гор.
Всё- чем жили до сих пор..
Но вы смогли, тот край любовью покорить.
Рожать детей, хранить очаг.
Беззвучно плакать по ночам.
И всё же Бога за судьбу благодарить.

Работали там бывшие дворяне в кандалах, они должны были около пяти часов с помощью кирки отбивать свинцовую руду с примесью серебра, а затем тележками возить ее на верх. Когда читаешь воспоминание декабристов, то понимаешь, что говоря об относительно легком труде, бывшие офицеры просто бравадировали. Свинец очень токсичный химический элемент, пыль от свинцовой руды забивала лёгкие, отравляла весь организм. Начальник Нерченского рудника докладывал Николаю Павловичу.

— Ваше величество, что мне делать, приказано не особо нагружать заключенных, но относиться к ним с большой строгостью. У меня декабристы просто « выгорают на работе». Я не пойму, что с ними делать?

Русский император Николай I — жандарм всей Европы отвечал своему чиновнику:
— Если вы не сможете надлежащим образом организовать работы на Нерченском руднике, а с лёгкостью сменю вас на другого чиновника

Царь выполнил свою угрозу и поменял начальника рудника. Новый надсмоторщик решил повести дело по другому. Он запретил опускать декабристов в шахты, теперь они работали, как считал управляющий рудника на свежем воздухе.

Заключённые теперь говорили оправляясь на работу:
— Одна царская собака загоняла нас в каторжные норы, а другая заморозить решила на 40 градусном морозе перебирать в руду. Руки и ноги бывших офицеров замерзали, они буквально падали от усталости, холода и болезней.

И только их жёны были единственным светлым лучом в их загубленной жизни. Александра Муравьева, Екатерина Трубецкая, и Мария Волконская всячески хотели облегчить жизнь своих мужей. Они научились готовить, печь хлеб. Первый горелый хлеб, принёсённый Екатериной Трубецкой в Нерченский острог был подгорелый, но он казался узникам слаще французской булки, потому- что был испечён с огромной любовью и заботой и здоровье бывших офицеров. Часть женщины оставались бед еды, так как кормили не только мужей, но и других узников, не имевших жён. Екатерина де Лаваль- Трубецкая вспоминала, как порою усыпала удовлетворившись лишь куском хлеба и кружкой кваса. Многие из читателей могут мне возразить:

Пол России жило на хлебе и квасе— но если учесть, что для Екатерины де Лаваль готовили в Петербурге различные кулинарные изыски лучшие повара, выписанные их Парижа, то можно понять, что эти женщины потеряли, оправившись за своими мужьями в Сибирь.

Зимой жизнь жён декабристов была еще хуже: если летом пищу можно было приготовить на костре, то для зимы приготовление пищи было целым ритуалом: надо было сходить к реке, вырубить прорубь, принести воды, растопить печку, а предварительно нужно было наколоть дров. Женщины с начала этого не умели, они собирали валежник и этим топили печку. Она плохо разгоралась и жены декабристов первое время просто замерзали в тесной избе.