Декабристы. Любовь и смерть на изломе веков.

Даниил- Апостол и   казачья дочь Ульяна Искрицкая. Я  бы   в Московии с тоски померла, мне милее казацкая воля.

Глава 18. Даниил- Апостол и казачья дочь Ульяна Искрицкая. Я бы в Московии с тоски померла, мне милее казацкая воля.
Дом казачьего полковника Василия Искрицкого в утра гудел как улей: к знатному казаку в хату пришла Настя, подружка его дочери Ульяны. Полковник шутливо ворчал:

— Что ж вы, девки, как сороки с утра галдите? Спасу от вас никакого нет, мне, что на Сечь уйти или в бурдюке в степи спрятаться от вас? Где покой найти?
— Так, батько, как же не обсуждать-то такие новости? Вон Настин брат вчера из Московии прибыл, так такие вещи рассказывает, прямо диву даёшься — произнесла высокая, черноглаза дочь казака Ульяна.

— Да, я и говорю — продолжала свою прерванную речь ее подруга Настя.
— Жёны и дочери московских князей и бояр по теремам сидят, как наложницы у турецкого падишаха. Выходят только в сопровождении мужчин из своей семьи, да и прогуливаются они только в церковь. При появлении чужих мужчин рукавом от стыда закрываются. Ты, просто представить себе не можешь, Ульяна. Заходит твой Данила у хату, а ты рукавом от него закрываешься, смех, да и только.
— Да, если б моя мати, так вела себя. То батько на ней бы, и не в жизнь не женился бы — проговорила Ульяна. Я помню, как отец в поход уходил, так мать саблю на стену повесила и сказала:
— Коль татарин с Дикого поля нападёт, вас защищать буду, сколько силы у меня будет. Живой супостату не дамся и детей своих на поругания не отдам. Да ты и сама помнишь, как дядя Остап нас с тобой с малолетства на коня посадил да шашкой махать учил. Ой, умерла бы от скуки в той Московии.

А послы - то наши у самого царя Московского были, — заливалась соловьём Настя. На Москве девушки и бабы чудно одеваются. Путешественники, говорят, проторили дорогу от западные границы и до восточные границ Московского царства. Это одна из самых бойких торговых караванных дорог, которая проходит до самой Азии. Так вот поэтому самому пути везут шёлковые тонкие ткани, восточные благовония. А загадочный и непостижимый цвет индиго, сводил сума московских красавиц. Но всё это богатство было доступно только боярам, князьям и русскому царю. Вот народ московский же изощряется, как может: чтобы использовались не то только дорогие заграничные средства для окрашивания тканей. Да вход идут в Московской Руси и народные средства, также как и у нас. На Москве умельцы ткань легко то научились окрашивают в различные цвета: синий как небо цвет- дают травы сон - трава, василёк. Жёлтый цвет получался из дрока, берёзы, а коричневый - из шелухи лука, коры дуба.

Но особо на Московской Руси ценится красный цвет - красный, красивый. При дворе русских царей и в простонародье ценились разноцветные ткани. Боярыни и княгини носят ткани в сочетании с золотой и серебряной нитью. Многие княгини и княжны имеют, как зимние, так и летние одежды. Они шьются с шелков, бархата, парчи и тонких и лёгких, как воздух поволок. Особо ценятся белые, рудо-жёлтые, подбитые соболями и куницей полушубки, один такой полушубок, порой стоил как оброк за целый год с крестьянина - смерда.

— А я слышала, что очень красивые и вычурные у московских красавиц головные уборы — проговорила удивлённая Ульяна.

— Разные они, есть те, которые показывают благосостояние женщины, мы очипками после замужества головы прикрываем, а они раззолоченными киками, расшитыми повойниками. Кики эти, говорят, такие тяжелые, что женщины, прямо головы клонят под их тягостью. Эти головные уборы камнями драгоценными украшены. Но хоть и тяжёлые они уборы, эти, но княгини и боярыни Московские гордо ходят. Голову не клонят, положение обязывает — тараторила без умолку говорливая Настя.

Ульяна, произнесла, задумчиво глядя на товарку.

— А мне бабушка еще рассказывала, что такая традиция покрывать голову еще издревле шла, Наши прадеды считали, что волосы женщины – это связь с нечистыми духами, ибо волос настолько прекрасен, что в этих сетях может легко запутаться мужское сердце.

— Ага, проворковала Настя — а на Москве девушки наоборот украшают свои прелестные головки головными уборами в виде короны, кокошников. Девичья коса - всегда была гордостью любой юной прелестницы была. А иногда на праздники позволяют девушкам распускать волосы. Кокошники обтягивались красивой материей или девушки украшают свою головку красивой лентой. Иногда на висках выпускают колосок, продевают сквозь него колечко и шумящие подвески. У богатых девиц к кокошникам прикреплялись колты из золота и серебра, в них прелестницы прячут пахучие смолы, которые привозили с востока и травы, которых много было в лесах и полях Руси.

Замужние женщины одевают кики. Во время свадебного обряда девушке расплетали косу и заплетали две косы, которые прятали под кику, теперь только муж мог видеть эти прекрасные волосы.

Незамужние девицы, наоборот украшают свои головные уборы лентами и головными повязками с жемчугом, который должен оттенять белизну щек прелестниц. У замужних женщин в киках много красного цвета, ярких камней, они должны были оттенять румянец женщины.

У московиток теперь новая мода: надвигать на брови шапки, зимой кожа бледнеет, именно эти шапки должны подчеркивать красоту собольих бровей красавиц. На Москве выбривают брови, и затем рисуют их заново чёрной краской в виде полукруга. Идеал красоты московских женщин: яркий румянец, белая кожа, ясные очи с прекрасной поволокой блеск очей. Иностранцы говорят, что московитки гримируются очень грубо и неумело. Но московские красавицы строго следовали моде: даже жених должен был подарить невесте коробочку румян и белил.

Иноземцы то, всё удивляются, когда видят прекрасные женские лица московский красавиц. Они так неумело загримированные: ярко нарумяненные, набеленные, чёрные брови и ресницы, глаза, подведённые синим от виска. Даже доходит до такого, чтобы зрачок был ярок и расширен, женщины закапывают белладонну в глаза. Для поддержания своей красоты часто использовались ртутные мази, охра, висмут, белила цинковые, металлическая сажа, для чернения ресниц и бровей, для этого разводили эту сажу в водке.