Декада Джонс: Проклятие Падших

Глава 14

Декада Джонс

1

– Вставай, солнышко! – прозвучало где–то далеко–далеко и так ласково. Я попыталась зацепиться за этот голос и проснуться, но мне было так мягко и тепло, что я поглубже закуталась в одеяло. – Соня, уже утро, ты все проспала.

Меня нежно гладили по голове и целовали в лоб. Я счастливо улыбнулась и потянулась под мягким пуховым одеялом, а потом наконец–то открыла глаза. Первое, что я увидела – это окно, прикрытое шторами, и из него лился яркий солнечный свет. А потом я увидела маму. Прекрасная женщина с рыжими волосами улыбалась мне ласковой улыбкой, она будто смотрела на самое красивое создание в ее жизни.

– Доброе утро, мамочка…

Я выговорила эти слова и осеклась. Что–то было не так. Только я еще до конца не понимала, почему эти слова показались мне странными и неестественными.

– Доброе утро, солнышко.

Мама погладила меня по волосам и встала с кровати, чтобы открыть шторы. Я протестующе зарылась с головой в одеяло, так не хотелось вставать!

Мама рассмеялась, раскрыла шторы и стянула одеяло с меня, чтобы я все–таки встала. Я недовольно насупилась и села на кровати. А так хорошо было спать, блин! Но ничего не поделаешь. Пора было вставать и отправляться в школу, где меня ждали мои любимые друзья! При мысли о друзьях я улыбнулась, встала с кровати и пошла умываться. Моя комната как раз находилась на втором этаже рядом с ванной, так что далеко идти не пришлось. Посмотрела в зеркало на свое заспанное лицо и взъерошенные волосы и закатила глаза. Вечно я забываю заплести косичку на ночь!

Пока я умывалась и одевалась, с кухни потянуло вкусным сладким запахом. Ура, мама готовит мои любимые вафли! Я надела любимую клетчатую красно–черную юбку, белую рубашку и, схватив рюкзак с нашивками музыкальных групп, побежала вниз, на кухню.

– Садись, солнышко, завтрак готов, – мама поставила на барную стойку три тарелки с вафлями, а затем три кружки какао с маршмеллоу сверху. Боже, это лучший завтрак в моей жизни!

Я успела сделать глоток какао и укусить вафлю, как из прихожей на меня налетел наш непослушный пес Ричи. Он попытался схватить у меня вафлю, но я подняла ее высоко, чтобы он не мог ее достать, и потрепала пса по голове. И хотя Ричи был овчаркой, но прыгать он не стал. Очень воспитанный и хороший мальчик. Следом за собакой в кухню вошел папа, улыбаясь и что–то напевая.

– Доброе утро, мои любимые девочки! – Владимир поцеловал сначала маму, а затем меня в лоб. Я кивнула и продолжила жевать такую вкусную вафлю, пока родители садились за стол. Все было так чудесно и так уютно, что я почти забыла о странности, которая произошла совсем недавно. Смотрела на счастливых родителей, которые болтали о чем–то своем и смеялись, и слезы неожиданно выступили на моих глазах.

Их же нет! Это сон. В реальности мои родители погибли, когда я еще была совсем ребенком.

Слезы покатились по моим щекам, кусок вафли выпал из моей руки, и я закрыла рот руками. Родители, услышав всхлипы, замолчали и удивленно посмотрели на меня.

– Декада, солнышко, ты чего? – мама встала со стула и подошла ко мне, но я отшатнулась.

– Совенок, что случилось? – встрял папа, отставляя чашку с какао.

А я только плакала и не могла остановиться. Это был настолько прекрасный сон, что не хотелось просыпаться, но все же это была не реальность. Почему, зачем мне снятся такие прекрасные сны?! Ведь когда я проснусь, ничего этого не будет! Я всхлипнула, вытерла слезы рукавом и произнесла:

– Это ведь все неправда?

Родители переглянулись и резко погрустнели. Конечно, это не могло быть правдой. Даже они это знают.

– Солнышко, ты помни: мы всегда будем с тобой. Вот здесь, – мама подошла ко мне и указала на мое сердце. – Ты всегда будешь нашей маленькой любимой доченькой. И ты всегда можешь к нам обратиться, если тебе будет тяжело.

– Да, совенок, мы никогда тебя не оставим, – папа тоже подошел ко мне и приобнял за плечи. – Сейчас тебе больно и тяжело, но нужно жить дальше.

– Я вас не знаю, но очень люблю.

Я всхлипнула еще раз и расплакалась, завывая. Это было не просто больно – мне как будто прожгли грудную клетку насквозь, оставляя дыру вместо сердца. Мама и папа обняли меня крепко–крепко, Ричи бегал вокруг и тыкался мокрым носом в спину, а я все плакала и плакала, пока не начала засыпать. И, закрывая глаза в этом мире в первый и последний раз, я услышала:

– Мы любим тебя, Декада. Мы всегда будем рядом.

Я резко открыла глаза, пытаясь отдышаться от душащих слез, и услышала шепот рядом с собой:

– Все хорошо, Декада, не плачь, пожалуйста, я с тобой…

Мутным взглядом я выцепила в полумраке фигуру Дмитрия, который держал меня за руку и гладил меня по голове. Я дернулась, и Новиков от неожиданности чуть не упал со стула. Это что, я так долго в себя не приходила, что он так дергается?

– Декада, ты очнулась!

Волк кинулся меня обнимать, гораздо крепче, чем хотелось бы, и я вскрикнула, когда он сжал мое бедное пострадавшее плечо. Дмитрий поспешно отстранился с извинениями и сел обратно на стул. Я повернула голову, хоть это и далось мне с большим трудом, чтобы рассмотреть комнату, в которой оказалось. Как я и думала, это был лазарет, только гораздо более обветшавший. В комнате царил полумрак, потому что, судя по всему, была ночь. Дверь была приоткрыта, и от нее падал небольшой луч света, это был единственный источник света в комнате. Однако, несмотря на это, Дмитрия я видела хорошо.