Декан мертв, но это не точно

Глава 3

Вера

Я стояла в холле Академии и в шоке наблюдала за тем, как Декан Ровен стоит перед дверью и не может войти внутрь. Его слова обрушились на меня как ледяной душ, заставив наконец задаться вопросом, который я до этого момента успешно игнорировала: «Куда я попала? И что будет дальше?»

Теперь холодный, зелёный свет, разлитый по резным карнизам, показался мне не загадочным, а откровенно зловещим.

Мужчина, которого я видела в камеру всего несколько минут назад — властный, собранный, с лопатой на плече, — теперь выглядел совершенно нелепо. Он пытался пройти сквозь открытый проём, но у него ничего не получалось.

Мне стало страшно, по-настоящему, без всякого сарказма и цинизма, который обычно спасал меня в эфире. Это был не страх перед призраками, а страх перед потерей контроля и неизвестностью. Если на кладбище всё происходящее ещё можно было как-то объяснить призраками и аномалиями, то сейчас… Я что, попала в другой мир? Он загробный? Я умерла? Я тут же прижала телефон к груди, как единственного союзника.

Это немного вернуло меня в реальность. Ну как в реальность. Простая логика подсказала, что в загробном мире я вряд ли бы смогла продолжить прямой эфир. Было бы совершенно нелепо, если бы после смерти интернет работал лучше, чем при жизни.

Может, я просто попала в портал и оказалась где-то за границей? Тогда меня точно ожидают проблемы за незаконное пересечение границы и прочее. Я посмотрела на Декана, чтобы хотя бы немного успокоить нарастающую панику, и поняла одну вещь: я не знаю ни одной страны в мире, где бы так одевались. Красиво, но старомодно.

Ровен заметил мой испуг. Он отошёл от двери, скрестил руки на груди в безупречно спокойной позе.

— Мисс Гранн, успокойтесь, — произнёс он, и его голос, слегка приглушённый, доносился до меня, словно звучал в голове. — Никто не собирается вас обижать. Вы находитесь в Академии, а здесь царит порядок, который блюдёт сам Дом. Вы были затянуты аномалией, и наш долг — убедиться, что вы здоровы и в безопасности.

Это звучало вполне разумно, но всё равно не вносило ясности в происходящее.

— Но… куда мне идти? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Вы сказали про комнату.

— Комната ждёт, — заверил он, кивнув куда-то в глубину холла, где тень была гуще ртути. — За вами сейчас присмотрят. Как только я решу этот, назовём его, административный казус, я с вами свяжусь. Отдыхайте, мисс Гранн.

Его спокойствие действительно подействовало. Если уж человек, только что умерший и запертый собственным домом, сохраняет такую невозмутимость, то и мне, живому блогеру, нечего устраивать истерику.

Я отошла от двери и внимательнее осмотрела холл. Это была не просто готика, это была готика, вывернутая наизнанку, словно кто-то решил построить здание из чистого мрака. Стены были не просто тёмные, они были цвета мокрой золы и антрацита, с прожилками серебра и меди. Везде — мозаика из битого стекла, но не яркого, а глубокого фиолетового, зелёного и чёрного. На перилах сидели каменные птицы, которые, казалось, вот-вот взмахнут крыльями и улетят, а пол был выложен плиткой в виде бесконечно повторяющихся, слегка смещённых узоров-лабиринтов.

Я почувствовала, как моё блогерское чутьё, несмотря на страх, проснулось. Это был контент на миллион. Тут если только одних фоточек наделать, то можно месяц жить и в потолок плевать, если не больше!

В этот момент из-за одного из арочных проёмов вышло Оно.

Я не могла сказать, человек это или тень, которая просто приняла форму. Оно было высоким и совершенно безликим, словно перетекающая мгла. И всё бы ничего, но эта мгла была облачена в идеально выглаженный чёрный стёганный халат, с белым воротником.

— Можно я вас сфотографирую? — поинтересовалась я почему-то полушёпотом.

— Только если будете следовать за мной, — прозвучал чёткий ответ, в котором мне показалось, я уловила нотки недовольства. Но оно меня не сильно волновало.

Я тут же навела телефон и попыталась сделать снимок. Камера не сфокусировалась. Снимок вышел размытым, как будто я фотографировала нечто, что одновременно находилось и близко, и очень далеко. И тем не менее, то, что было на фотографии, несмотря на свою нечёткость, завораживало.

Сущность остановилась. Она не повернула головы, но я поняла, что она меня видит и ждёт, пока я прекращу свои игры с телефоном и пойду за ней. Я вздохнула и пошла за ней, очень надеясь, что меня сейчас не приведут в логово чудовища или какого-то Франкенштейна.

Мы поднимались по лестнице, где свет исходил не из окон, а из швов между ступенями, заливая нас зеленоватым сиянием. Интерьер давил, был тяжёлым, но невероятно детализированным, как старая, забытая энциклопедия. Я старалась снимать всё, что только успевала на ходу, потому что каждый угол буквально дышал атмосферой тьмы.

— Если с блогом не пойдёт, буду продавать эти фоточки дизайнерам интерьеров. Очень атмосферно!

Оно привело меня в небольшую, идеально симметричную комнату. Стены были обшиты тёмным деревом, на полу лежал тяжёлый ковёр с готическим орнаментом, а в углу стояла кровать с балдахином, занавешенным плотной чёрной тканью. Но самое удивительное: на тумбочке стояла ваза с теми самыми аптечными цветами, которыми пахла свежая могила.

Сущность хлопнула рукавами, и в комнате вспыхнул неяркий свет.

— Спокойной ночи, — произнесло оно и так же удалилось.

Я кивнула в ответ, не уверенная, стоит ли мне желать спокойной ночи в ответ. Так как было не понятно, спят ли подобные создания вообще или нет.

Я упала на кровать и, впервые за день, ощутила не страх, а оцепенение. Секунда — и я уже спала, слушая, как где-то внизу, глубоко в фундаменте, тяжело дышит и шепчет дом. Это был самый странный и самый опасный ночлег в моей жизни. Но, возможно, самый перспективный.

Сон был тяжёлым и без сновидений, словно я провалилась в тёмный, плотный бархат, из которого невозможно выплыть. Я проснулась не отдохнувшей, а скорее выплюнутой обратно в реальность, с гудящей головой и ощущением, что дом не просто дышал, а активно втягивал меня в себя и таким образом знакомился.