Декан мертв, но это не точно

Глава 4

Вера

Было очевидно, что времени у меня немного, а идти на якобы занятия в своей одежде было нельзя, да и переодеться после последнего посещения кладбища было бы неплохо. Так что я поторопилась в гардеробную. Первым делом отмела в сторону все платья. Ещё не хватало длинным подолом могильную земельку собирать!

Вместо этого я быстро выбрала чёрные брюки-кюлоты и пиджак из тёмного вельвета — они казались наиболее подходящими для активного перемещения по погосту. К ним нашла ботинки из мягкой кожи, на высокой подошве. Самое то для прогулок.

Всё село на мне просто идеально. Так, будто на меня шили. Нет, правда, я даже повертелась перед зеркалом и удовлетворённо поцокала языком. Одежду я себе покупала крайне редко, у меня были другие первоочередные траты, поэтому сейчас, смотря на обновки, я испытывала почти забытую девчоночью радость о новых вещах. Пообещала себе, что если получится, обязательно примерю платья и пофоткаюсь, но сперва надо было зарядить телефон и успокоить маму.

Набросив мантию, которая внезапно показалась мне не одеждой, а бронёй, я сунула в карман разряженный телефон, покинула комнату и двинулась по направлению, которое мне указывало расписание. Оно перестало звонить и нервировать, как только я двинулась к цели.

Миленькая штуковина, с такой точно не получится прогуливать уроки, даже если очень захочется. Интересно, возможно ли это расписание выбросить, чтобы не действовало на нервы? Сейчас у меня не было времени проверять, но любопытство не отменишь.

Путь к Некрополю оказался коротким: нужно было просто спуститься из моей комнаты в большой холл, выйти из здания и пройти по длинной аллее, которая в свете дня отчего-то показалась мне даже более мрачной и зловещей, чем ночью.

Главная аллея Некрополя при свете дня выглядела как парадный вход в царство абсолютного безмолвия. Вдоль неё тянулись кованые ограды, каждая из которых была украшена шипастыми, чёрными розами, словно вырезанными из металла. Свет здесь был плотный и серый, он не освещал, а лишь подчеркивал глубокие тени под древними склепами. Ни одного яркого пятна, только гранит, мрамор и иссиня-чёрный дёрн, который казался искусственным. Вдоль аллеи стояли высокие стелы, надписи на которых были высечены настолько глубоко, что даже издалека казались живыми, затягивая взгляд. Из-за этого постоянного визуального давления казалось, что воздух здесь не просто холоден, а тяжёлый, пропитанный пылью времени и чужими невысказанными секретами. Никакой мишуры, только чистая, концентрированная, пугающая эстетика смерти, оформленная с безупречным вкусом.

Стоило моим ногам коснуться холодного, влажного дёрна кладбища, как я почувствовала это. Сначала — лёгкий укол, как от статического электричества, потом — знакомое приятное тепло в кармане. Я остановилась, вытащила телефон и ахнула: индикатор батареи показывал сто процентов, а сверху красовалась иконка полной сети. Как такое вообще возможно? Но времени на размышления у меня не было, потому что я тут же погрузилась в хаос уведомлений. Мать — двадцать пропущенных звонков и сообщения о том, что я должна срочно выйти на связь, иначе она звонит в полицию. Директ был завален вопросами от фанатов: «Вера, ты жива?», «Что это было?», «Самый крутой эфир, когда вернёшься?». И, самое приятное, — десятки уведомлений о донатах. Это были очень большие деньги, а ведь это только донаты! Этого хватит на оплату половины курса реабилитации мамы. Я не могла поверить, что моя потенциальная смерть оказалась настолько финансово успешной.

Пока я пыталась одной рукой написать успокоительное сообщение матери, а другой — ответить на самые жирные донаты, я обнаружила, что Некрополь при дневном свете выглядит ещё более монументально и зловеще. Высокие кованые ограды, мраморные стелы, изображающие ангелов со сломанными крыльями, и склепы, похожие на маленькие, но очень гордые замки. Никакой мишуры, только чистая, концентрированная эстетика смерти. Камни здесь, если не стояли, то лежали с достоинством.

В судорожном состоянии, пытаясь совместить материнское спокойствие с блогерской жаждой контента, я наткнулась на толпу студентов, собравшихся у древней мраморной гробницы.

Это что, мой урок?

Они стояли, похожие на карикатуру на самих себя: бледные, одетые в идеальную чёрную форму и абсолютно невозмутимые, как будто наблюдали не за лекцией, а за процессом медленного разложения. Перед ними, возле потрескавшейся урны, стоял незнакомый мужчина. Он был высок, сух и одет в костюм, который кричал о цене громче, чем любой призрак. Его лицо было бледным и гладким, как пергамент, но его глаза горели неприятным, авторитарным огнём.

— ...Именно поэтому, господа, — говорил он, его голос был резким и чистым, как скрип свежеоткрытого гроба, — мы обязаны соблюдать протокол. Некромантская этика — это не про уважение, это про контроль. Тот, у кого нет контроля, быстро становится жертвой.

— А вот и наша запоздалая аномалия, — прозвучал его голос, когда он заметил меня. Он был сдержан, но наполнен презрением. — Студентка Гранн. Вы не только нарушили протокол, опоздав на занятие на двенадцать минут, но и своим недостойным поведением демонстрируете полнейшее пренебрежение к священным местам. Позвольте напомнить: это Некрополь Академии! Уберите эту… игрушку.

Он указал на мой телефон. Студенты повернулись ко мне, и в их мертвенно-бледных глазах читалось осуждение, как будто я принесла на похороны воздушный шарик.

Мне было немного обидно за себя и за свою игрушку, которая только что принесла мне месячный доход. Но мнение какого-то там профессора меня волновало меньше всего. Не будет же он в самом деле выгонять меня с кладбища? Или будет?

Я отошла немного в сторонку и спряталась за монументом, чтобы сильно не бросаться в глаза, а после этого поспешила успокоить маму, написав, что меня пригласили на сверхсекретный проект, и тут же перевела ей значительную сумму. Я не была уверена в том, что она поверит, но я буду ей писать, может, даже звонить, так что она успокоится.