Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 3 Окрыляющий успех

 
Проход сквозь кустарник, проникновение в дом и даже выход из него прошли неза-метно для прислуги, нанятой Проном.  Экипаж тоже не заставил себя ждать – и вот уже Жюстин протягивает визитную карточку растерявшейся прислуге вдовы.  
Дом госпожи Кофу изобиловал дорогой и безвкусной мебелью.  Сама госпожа Кофу полностью соответствовала помпезной обстановке своего жилища: крупная шатенка, обильно увешенная украшениями (у покойника дела видимо шли не плохо).  Что бы принять неожиданно явившегося вельможу, она успела напялить пышное вечернее платье и теперь неловко топталась посреди гостиной, понимая, что в привычное крес-ло ей не поместится.  Жюстин, войдя в положение растерявшейся вдовы, с грацией придворного приложился к пухлой ручке, усадил на занимаемый им ранее диванчик, а сам уселся на соседствующий пуфик. При таком размещении в гостиной воцарилась интимно-дружеская атмосфера, указывающая на взаимную симпатию присутствую-щих и неофициальность встречи.
- Это такая неожиданность, ваша милость… - начала, хозяйка.
- Мадам, я не мог не приехать.  Мне необходимо задать вам один вопрос.
- Слушаю вас, ваша милость – вдова явно волновалась
- Не был ли лейтенант Торон Кофу вашим родственником? – у Жюстина было доста-точно времени чтобы разработать план предстоящего разговора.
- Возможно.  Я право не знаю.  Возможно он кузен моего покойного супруга. Я, к со-жалению, плохо знаю его родню, но думаю, что да – кузеном.  Имя Кофу довольно редкое…
- Вот именно – редкое. До недавних пор я служил капитаном пограничного гарнизона в Тарине. Лейтенант Кофу служил со мной и геройски погиб, исполняя свой долг сол-дата и гражданина. Нет, нет, позвольте мне закончить.
- Да, простите, продолжайте.  Я вас слушаю.
- Место моей нынешней службы – Министерство Общественного Благополучия. Мо-жете представить себе мой сюрприз, когда, просматривая бумаги, я натолкнулся на имя Кофу. Конечно же мне пришло в голову лично встретится с роднёй моего сослу-живца и рассказать, как много нам пришлось вместе пережить и как мне жаль, что его уже нет с нами.
- Вы так добры… - вдова промокнула кружевным платочком сухие глаза.
- Но я, конечно, не прибежал бы к вам в этот же день если бы… Скажите Мадам, у вас есть враги? – голос Жюстина опустился до шёпота.
- Простите, кто? – захлопала глазами вдова.
- Враги. Они у вас есть?
- Ну не так что бы совсем, но наверно есть…
- Возможно это заявление их подлог…
- Какое заявление? – мадам тоже заговорила шёпотом.
- В котором вы сознаётесь в приобретении редкой магической птицы сигул?..
- Ах это. – вдова выдохнула с облегчением. –  Нет. При чём здесь враги. Это я сама писала. Это заявление на обокравших меня жуликов и на равнодушие…
- Как сами? – Громким вскриком перебил Жюстин и выпучил глаза. – Но как? Почему? Может быть вас заставили?
- Нет, ну зачем заставил… - Госпожу Кофу смутила реакция собеседника.
- Но мадам, получается, что вы добровольно готовы отправиться на каторжные рабо-ты…
- На какие каторжные работы?  О чём вы говорите? – взвизгнула вдова.
- Это уже решит суд.  Может повезёт и обойдётся штрафом…
- О чём вы говорите? Я ничего не понимаю.
- Пытался предупредить, помочь – в память о своём друге, вашем кузене.  А сейчас даже не знаю. Может быть кто-то посоветовал вам так поступить?
- Ну я с приятельницей говорила...
- Ах, какая в конце концов разница! Надо как-то вас спасать…
- Спасать. Почему спасать?
Тупость этой женщины начинала раздражать.  По сценарию ей следовало уже самой умолять его о спасении, обливаясь слезами, а эта дура продолжала хлопать глазами, не понимая всего ужаса своего положения.
- Мадам, вы написали, что купили птицу сигул?
- Да, но оказалось, что это всего лишь голубь, которого жулики выдали за сигул.
- Но Мадам, в тот момент вы этого не знали…
- Конечно не знала. Я же не настолько глупа что бы уплатить такие деньги за голубя.
- Но достаточно для того что бы официально уведомить власти о том, что сознательно нарушили закон…
- Я нарушила закон?..
Ну слава Богине. Кажется, дошло. Жюстин с удовлетворением наблюдал как глаза его собеседницы наливаются слезами.
- Но они, это они, это не я…
- Мадам, если бы у них действительно был сигул, то их наказание было бы суровее вашего.  Но сигула у них не было. Вам продали голубя.
- Но…
- Никаких «но». Их могут обвинить только в укрывательстве от налогов, и то только в том случае если они их не уплатили. А если уплатили…
- Но они жулики…
- А в чём их можно обвинить? В том, что их голубь был очень дорогим? С деньгами вы расстались добровольно…
- Что же мне делать? Что же делать! Умоляю, спасите меня! Помогите! Во имя вашего покойного друга – кузена Кофу! – ломая руки, заголосила вдова, - у меня сын! Что бу-дет с моим сыном? – истерика набирала обороты. – Вы должны мне помочь. Я одна! Я совсем одна! А мой сын? Спасите моего сына.
Тронутый воплями несчастной, Жюстин, перехватив её руки, с нежностью и твёрдо-стью, поклялся сделать всё возможное и даже невозможное что бы спасти бедную родственницу своего геройски погибшего однополчанина.
Он напряжённо размышлял, а вдова, затаив дыхание, боялась шевельнуться чтобы не нарушить мыслительный процесс своего спасителя.
- Я нашёл отличный способ всё уладить – с одним «но» … - мадам согласна на всё – об этом говорили её глаза. – Вы прейдёте в Министерство Благополучия и попросите дать вам ваше заявление – как будто надо исправить ошибку.  Я заявление вам от-дам, а вы незаметно уйдёте.
- Это отличный план! Вы отлично всё придумали.  А где тут «но»?
- Ради вас, вашего сына и моего покойного товарища я собираюсь солгать – мне при-дётся сделать вид что я никогда этого заявления в глаза не видел, и вы мне никто.  Что бы нас с вами ни в чём не заподозрили наше знакомство следует скрыть от всех и врагов, и друзей…  Мне грустно об этом даже подумать… Но я уверен, что мой покой-ный друг поддержал бы меня в моей готовности пожертвовать столь приятным зна-комством…
- Да, да, конечно. Мне тоже жаль – такой милый молодой человек, но у меня сын… - лепетала вдова, смущённая своей готовностью забыть о существовании этого милого молодого человека.
Удовлетворённый результатом своего визита, Жюстин поспешно раскланялся, попро-сив госпожу Кофу не тянуть с визитом в Министерство и ни с кем вопрос о неудачной покупке сигула не обсуждать. – ещё один поклон и вот он вновь в экипаже…
Настроение кардинальным образом изменилось.
Жюстин улыбался. Как давно он не улыбался! В последний раз на прощальной вече-ринке в гарнизоне, но даже тогда она не была такой широкой.
Такой она была в далёком детстве. Когда, совершив очередную шалость, ему удава-лось избежать наказания. Он тогда тоже лыбился, радуясь своему уму и хитрости. В такие мгновения, как сейчас, он чувствовал себя победителем, но в детстве своей по-бедой похвастаться было нельзя, и он прятал свою улыбку в секретных кустах.  Но се-годня у него будет аудитория – всего один слушатель, но такой кто сумеет оценить по достоинству и ум, и хитрость своего начальника - а там и остальные подтянутся.
А сколько их, этих остальных?
Судя по всему, не много.
А сколько надо?
Сколько бы не было – надо просить ещё. Не важно надо – не надо, но сидеть в боль-шом кабинете бездействующего министерства он не будет.  Он будет главой важной и активной организации. В коридорах его министерства будут суетливо бегать слу-жащие, а в приёмной терпеливая толпа будет ждать аудиенции с ним – с их превос-ходительством главой министерства Общественного Благополучия, с Жюстином дер Кастэло ди Вантон – влиятельным молодым министром, успешным политиком и все-общим любимцем.
Нет, всеобщим любимцем это лишнее, достаточно быть любимцем женщин… в поли-тики он не рвётся, но заслужить доверие и уважение короля-регента было бы совсем не плохо…
Так в мечтах и планах он и не заметил, как оказался у дверей своего дома.
- Уже ухожу. Мне через задний двор… так удобнее. – попытался оправдаться Жюстин. – Потом. Всё потом. Спешу.
Передача злосчастного заявления прошла как по нотам. Груфер организовал живо-писный беспорядок на пустовавшем секретарском столе в холле, растормошил стро-гим внушением охранника и с видом человека, обременённого государственными заботами, углубился в изучение входящей корреспонденции.
Госпожа Кофу не заставила себя долго ждать и добросовестно исполнила свою роль.
Вслед за ней в помещение попытался просочится господин неопределённой наруж-ности, но был остановлен невозмутимым охранником, сообщившем что приёма сего-дня нет. Господин попытался пререкаться, в виде аргумента тыкая пальцем в посети-тельницу.
- Мадам уже уходит, - не моргнув глазом сообщил охранник, приподнимаясь из-за стойки.                                                                                                   
Это был более веский аргумент.  Господин удалился, а вслед за ним удалилась и вдо-ва, оставляя за собой белый след из мелких клочков бумаги.  
Особых восторгов по поводу событий, предшествующих визиту вдовы, Старший Со-ветник не высказал, но тусклые его глаза лучились хитрой улыбкой.  Жюстину этой улыбки было достаточно – дед тоже улыбался только глазами.  
Интересно, это у них профессиональное?  
Неужели он то же таким станет?  
Будет жаль, посмеяться Жюстин любил – когда повод был, конечно.