Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 29 Как засунуть скелет в шкаф

- Представляешь, мать письмо в министерство прислала. – запив мясной пирог сладким чаем, сообщил Жюстин.
- Я чего-то в этом духе и ожидала, - нарочито равнодушно прокомментировала Жюли, грея руки о деликатные бока фарфорового чайника. – Что ты ей ответил? Конечно, это твоё дело, но согласись, меня это тоже касается…
- Ничего я ей не ответил, - реакция сестры задела, – С тобой вот советуюсь.
- А если я посоветую письмо проигнорировать?
- Плохой совет. Есть другой?
- Нет у меня никаких советов. Есть только обида и злость. И не надо на меня так смотреть.  Да, я злая. Но лучше я буду злой старой девой, чем тупой дурой.
- Вовсе ты не старая и совсем не дура, - поспешно заверил Жюстин.
- Скажи ещё, что не дева, - грустно улыбнулась Жюли.
- Незначительная деталь. Если для тебя это важно, скажу так – мудрая не по годам дева. Такая формулировка тебя устраивает?
- Нет, не устраивает. Юной деве вовсе не надо быть мудрой. Дева может быть капризной дурой и взбалмошной эгоисткой – ей всё простят. Она ведь так юна! – голос Жюли дрожал от сдерживаемых эмоций.
- Мудрость останется с тобою на всю жизнь, а вот юность…
- Это ты меня так утешаешь? – губы растянулись в слабой улыбке.
- Тебя что, утешать надо?
- Всё, что надо ты уже сделал, - тёплой ладонью накрыла жюстиновское запястье.
- Во всей этой истории мне больше всего жаль мать.
- Почему её? – удивилась Жюли.
- Потому, что ей пришлось делать выбор.
- Не думаю, что ей это тяжело далось, - Жюли начала опять злится.
- Ты из двух шляпок выбрать не можешь, а ей пришлось выбирать из двух дочерей…
- Отвергнутой шляпке я жизнь не сломаю…
- Можно подумать, что тебе сломали…
- А что, нет?
- Хорошо. Сломали.  Но ту жизнь, которая у тебя была и сломать не жалко. Ты из болота выбралась. Радоваться надо!
- Жюстин, как ты не понимаешь. У меня кроме этого болота ничего нет и не было! Двадцать два года в болоте, - повысила голос Жюли, - ты что же думаешь, что я, из жабы в бабочку превращусь?
- Превращайся в кого ты хочешь. Жабой ты никогда не была, а крылышки ещё отрастут…
- Почти комплимент.  Спасибо. Ты единственный кто меня ими балует.
- Странно, - Жюстин постарался посмотреть на сестру глазами мужчины.
Ниже Жюстина, но высокая для девушки.  Тонкая кость, нежная кожа, словно светится изнутри. Высокие скулы и тонкий нос с лёгкой горбинкой. Острый подбородок и бледные узкие губы.  Да, красавицей, в салонном понимании этого слова, её не назовёшь…   Но глаза…  Тёмный бархат с поволокой.  Умные внимательные глаза под резким разлётом бровей  в трепетной рамке пушистых ресниц…   Эти глаза видели и думали, а главное, понимали.
В семье бытовала шутка, что у Жюли мордочка мышки, глаза лани (Жижи смеялась, что из-за Жюли она думает, что лани очень похожи на коров), а сердце льва. Жюстин и сам подсмеивался над сестрёнкой, не задумываясь о том каково живётся забавному гибриду рядом с яркой красотой всеобщей любимицы малышки Жижи.
- Странно, что комплементов было мало. Ты, конечно, не голубоглазый ангел, но ведь красавица.  Даже не вздумай со мной спорить.Я мужчина, и говорю с точки зрения мужчины…
- Ладно, мужчина… Твоё мнение ничего не изменит, но мне приятно.
- Не веришь, не надо. Вот выведу тебя в свет, сама увидишь.
- Ты что, собираешься меня представить обществу?  С ума сошёл? Выкинь эту мысль из головы!    После расторгнутой помолвки мне там делать нечего. – Жюли в панике прижала руки к груди.
- Провинциальная глупышка! Ты в столице. Твой брат министр. Ты будешь представлена Королю-регенту на первом же балу этого сезона. Никто и слова дурного не скажет. – Жюстин перехватил тонкие пальцы, сжал их, словно пытаясь влить в сестру свои силу и уверенность.  Жюли руки вырвала и с горечью отмахнулась от слов поддержки.
- Да, я провинциальна, но человеческая предвзятость не зависит от плотности населения. Сплетни городская стена не остановит.
- Жюли, но ведь ты ни в чём не виновата.
- Мне что, публично доказывать свою невинность?
- Ты никому ничего не должна доказывать. Веди себя так, словно никаких сплетен нет и не было никогда. По крайне мере, ты ничего не знаешь.
- Мне будет очень тяжело.
- Я буду рядом.
- Ответь на один вопрос. Зачем всё это? Мне высший свет ни к чему, да и ему я безразлична…
- Прочти письмо. Я знаю, будет больно, но ты ведь сердцем лев…
- Корова с крысиной рожей… - горько усмехнулась детской дразнилке, - давай уже письмо.

Жюстин хлебал уже совсем холодный чай, жалел Жюли и завидовал её самообладанию.
- Ну что ж, единственная новость, которую я подчерпнула из этого письма то, что в скором времени семейство собирается с визитом. Если ты собираешься принимать их здесь, то мне лучше, на это время, снять комнату в гостинице, - Жюли аккуратно сложила письмо с жижиной запиской и вернула конверт брату.
- Ты забыла? Мы начинаем ремонт, - отмахнулся Жюстин, - может быть нам всем придётся на время переехать в гостиницу.
- Я уже обсудила этот вопрос с Проном. Мы думаем начать с верхнего этажа. Уже завтра должны прийти мастера. Думаю, что пока они не доберутся до твоего кабинета ты никаких неудобств не почувствуешь.
- Посоветуй им хранить свой инвентарь поближе к центральному входу. Пусть наш ремонт будет хорошо виден.
- И мама, и Жижи только рады будут. Я слышала, что жених Жижи имеет чуть ли не дворец в самом центре. Они будут рады погостить в 'чуть ли не во дворце'.
- Вот и отлично.  Один вопрос уже решён. И решён, заметь, к обоюдному удовольствию.  Переходим ко второму. К главному и болезненному.  Жюли, я тебя очень люблю. Я обещал тебе всяческую поддержку и слово своё сдержу, но мне бы не хотелось делить семью на мы и они. Ты понимаешь о чём я говорю?
- Я понимаю о чём ты говоришь.  Выход, по-моему, только один – разделить на я и вы. Прости брат.  Мне жаль что ты оказался втянутым во всё это, – в голосе Жюли было столько печали, что Жюстин, не сдержавшись, обнял колючие плечи и поцеловал в шёлковый затылок.
- Я с тобой, глупая.  Даже не сомневайся. Просто надо сохранить хотя бы видимость семьи. Тише родная, тише, - Жюстин прижимал к себе упрямую головку, - я знаю, что видимость, это совсем не тоже, что и семья, но видимость даст нам надежду на будущее. Может быть когда-нибудь мы сможем понять и простить друг друга, а пока мы просто потерпим.  Ты же терпеливый мышонок? Столько лет терпела…
- Я думала, что они меня лююбят, - не выдержала Жюли и разревелась.
- Любят! Конечно, любят. Как умеют, так и любят.
- Совсем не умеют, - отстранившись от брата, пару раз глубоко вздохнула, беря эмоции под контроль.
- Нам этого не изменить, как и не изменить того, что мы связаны кровью.
- Я не смогу.  Я боюсь.
- Чего боишься, глупенькая?
- В глаза их посмотреть боюсь.  Жюстин, ты даже себе не представляешь, как это больно увидеть в глазах самых близких тебе людей равнодушный холод…
- Эту боль ты уже пережила.  Пережила и выжила. Стала сильнее. Стала мудрее. Ты, словно, в броню оделась. Тебя голыми руками уже не взять…
- И лестью не пронять!   Хорошо, объясни, чего ты хочешь.  Постараюсь не мешать.
- Я поговорю с матерью.  Постараюсь внушить ей мысль, что ничего катастрофического не произошло, что расстроенная помолвка обычное дело.
- При чём здесь помолвка? – возмутилась сестра, - я не от жениха сбежала. Да и не было никакого жениха, если хорошенько подумать.
- Твоя мать не думает. Твоя мать переживает. Для неё самый больной вопрос именно разорванная помолвка.
- Ты говоришь ужасные вещи, Жюстин. Она что, так и не поняла почему я сбежала? – глаза Жюли опять заблестели.
- Не знаю, но, судя по письму - нет.
- По-моему мне следует начать смеяться. Ты не находишь?
- Если это не истерика…
- Представляешь, я тут страдаю, что меня предали, унизили и оскорбили самые близкие мне люди, а они беспокоятся о помолвке, которую сами же и выдумали. Их даже не беспокоит, что я чувствую и что думаю. Им важнее, что думает общество…
- Смеяться мы будем в другой раз, а сейчас просто выслушай мой план. Так вот, я успокою мать и внушу ей, что в подобной ситуации, приличествует принимать сторону члена своей семьи и грудью становится на защиту её чести и интересов. Потом я намекну, что общество не поймёт переживаний по поводу несостоявшегося мезальянса и закончу обещанием найти тебе более достойную пару в столице. К концу нашей беседы, я уверен, маман будет просто в восторге от того, что свадьбы не будет, а своим приятельницам она будет рассказывать о том, что всегда была против и что ты вняла её увещаниям.
- А потом, по твоему сценарию, я должна кинуться ей на грудь и умолять о прощении…
- Это уже не мой сценарий. Дальше ты вольна поступать так, как находишь нужным.
- Ни слёз, ни молитв о прощении не будет. К ним я ни за что не вернусь. Общение я хочу свести до необходимого минимума – надеюсь, что ты мне в этом поможешь. Наше семейство – слабая защита от злых языков, но я выйду в свет, раз ты этого хочешь. И последнее. Поклянись, что ты не будешь искать мне женихов.
- Как? Совсем? Ты что, замуж не хочешь?
- За найденного? Нет. Не хочу.   Лучше я останусь старой девой, но ещё раз проходить через унижение вынужденного выбора я не желаю.
- Ты хочешь красивой любви? – Жюстин и не попытался скрыть иронию.
- Красивая любовь для красивых людей. Меня устроят дружба и уважение. – тяжело вздохнула и закончила почти шёпотом. – Дружба и уважение не предполагают предательства, любовь чувство ненадёжное.
Жюстин шёпот расслышал, но от комментариев воздержался. В конце концов он мужчина, а мужчины о любви не говорят.  Они ею занимаются.