Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 31 Излияния после возлияний

Жюстин сидел в своём любимом кресле, прихлёбывал разогретое вино и жаловался Прону на жизнь.
— Это не жизнь. Это кошмар, который со мной и днём, и ночью. 

Днём я занимаюсь делами и совершаю поступки, анализируя которые не могу заснуть ночью. А если засыпаю, то мне снятся всякие ужасы – результаты моих дневных деяний. Я сам себя боюсь. Вернее, не себя, а своих возможностей.

Возможности у меня, а вот опыта…

- Опыт дело наживное. Люди с опытом не рождаются.  Ваш дедушка тоже, небось, поначалу, неопытным был…
- Сравнил! У него учителя были.  Было кому сказать – так делай, а так ни-ни. А у меня учителей нет – одни подчинённые.  Что скажу, то и сделают…
— Вот и хорошо. Значит уважают…
- Да не меня они уважают, а должность мою! – с досадой воскликнул Жюстин и резким движением плеснул на себя вином.
- Поаккуратнее Ваша милость.  Поаккуратнее. – заворчал Прон, промокая влажные пятна посудным полотенцем, которым только что протирал бокалы. – Вот не уважали бы, не исполняли бы приказы – тогда хоть весь залейся – никто и не заметит.  А вы лицо государственное. Вам с пятнами никак нельзя.
- Да ладно. Оставь уже.  На штанах пятна вывести можно. A на репутации...  Вот как мне репутацию не подмочить? – Жюстин тяжело вздохнул, - все только и ждут, когда я наворочу что-нибудь это-кое…   Чтобы все сразу поняли, что я не своё место занимаю.
- Своё.  Очень даже своё. И дед ваш, и прадед, и те, что раньше…    На своём вы месте Ваше превосходительство. На своём.
- Ох Прон, мне бы твою уверенность… - Жюстин тяжело вздохнул. – У меня в голове такая каша… Мало мне Министерства Порядка, так я ещё и военным умудрился дорогу перейти.

- Представляешь, встречаю старого приятеля из штабных.  То сё, как дела, а он мне – не ожидал мол, что своих предашь. Я ему чуть по морде не вмазал. Хорошо, что нас расцепили. Потом выпили, поговорили…  Оказалось, что ходят слухи, что я военные разработки хочу присвоить.  Помилуй, говорю, когда это вы разработки разрабатывали. А он мне – а когда это лавочники оружием торговали. Ну ещё выпили.  Решили – пусть суд решает.  Чего нам, из-за ерунды всякой, с побитыми мордами ходить.  Он пообещал своим суть проблемы разъяснить, а я пообещал им новое оружие – как только, так сразу.

- Вы, Ваше превосходительство, не в том положении что бы пьяными обещаниями разбрасываться.
- Ну да, это я не подумав ляпнул, но ведь без подробностей. Так, общие слова, намёки мутные. Пьяный бред, одним словом.
- Вы, Ваше превосходительство, министр, а не болтливый ефрейтор и секреты министерские, это не полковые сплетни.
- Ну да. Ты прав, а я дурак. Виноват, не подумал. Последняя кружка была лишней. Впредь пить буду меньше.
- Главное - где и с кем, – прошелестел Прон, невозмутимо продолжая натирать и без того сияющее стекло.
Это замечание окончательно вывело Жюстина из себя. Он что мальчишка чтобы его вот так отчитывали!  В глубине души и сам знал, что повёл себя как дурак: руками размахивал, оправдывался, шутить пытался…  Но одно дело самому это понимать и совсем другое дело, когда тебя носом тычут.  Самолюбие горячей волной окатило щёки красными пятнами и ударило в голову.
- Я министр в рабочее время, а личным как хочу, так и распоряжаюсь. А ты, между прочим, дворецкий – вот и дворцуй здесь, а то учить меня вздумал… Наставник! – остатки вина вместе с бокалом полетели в камин, а Жюстин, избегая осуждающего проновского взгляда, поспешил укрыться в своей комнате, красноречиво хлопнув дверью.

Сон не шёл. Мысли медленным хороводом кружились под грустную мелодию с нотками сожаления. Конечно же старик  прав, но хотелось бы посмотреть на самого Прона, окажись он на его, Жюстина месте.