Дела семейные под грифом 'секретно'

Глава 46 Смешные обиды

Тишина в доме удивила.
В последнее время тишина здесь была редкой гостьей.  О ней грустно вздыхал Прон, о ней мечтал Жюстин, но дождавшись, радости не испытал.
На кухне сосредоточенный Бри занимался дегустацией яблок. Понятно было, что он один, и давно – возле него, куча надкусанных яблок, превысила все допустимые размеры.
- Привет Бри. Ну что, нашёл самое вкусное? Ясеня твои поиски увидит, сердится будет. Два я съесть могу, но только два. Пироги я печь не умею, и пробывать не буду. Лучше ещё одно съем. Мне мясо полезно, с соусом. Яблоки с соусом не едят. Не знаю, не пробовал. Бри, прекрати! Ясеня тебе этого не простит. Почему не сегодня? А что у нас сегодня? Ну почему у нас вечно что-нибудь случается! Это риторический вопрос. На него отвечать не надо. Люди иногда такие вопросы задают. Ты риторические не задаёшь, просто мне, иногда, некогда тебе отвечать. Сейчас тоже некогда. Мне надо к Жюли. Именно потому, что все там. Она может подумать, что мне нет до неё дела. Ты так подумать не можешь потому, что сам знаешь, что я думаю. Иногда мне кажется, что ты это знаешь лучше меня. Это тоже риторически...
Все обитатели дома собрались в Жюли комнате. Свежеотремонтированная она являла собой эталон сдержанной элегантности. Честно говоря, вкус сестры несколько удивил. По его твёрдому убеждению, девчачья комната должна была быть розово-пушистой и накрахмолено-волнистой. Сам собой напрашивался вопрос – кто так решил? Явно не Жюли. Туманная серость с серебром – светло, холодно и спокойно. Нет, это не Жюли. Может быть это то какой она хочет быть? Триединый защити, розовый ито лучше…
Не говоря ни слова ему протянули лиловый конверт. Он даже не стал читать – зачем? Итак всё понятно.
Пояснения дал Прон: «Час назад посыльный принёс. Виноват. Не сообразил придержать до вашего возвращения.»
- Они уже в Столице? – голос равнодушен, а в сердце кинжалом злость. Ну сколько можно? Сколько можно обижать маленькую добрую девочку любовь и преданность которой достались равнодушным эгоистам!
- Они здесь уже неделю. Это приглашение на приём в честь помолвки. – Жюли старалась копировать равнодушный тон брата, но ей это давалось с трудом. – Приём назначен на завтра. Маман просит простить, что затянула с приглашением, но сперва думала лично принести, а потом замоталась, забегалась…
- Жаль, что вспомнила. Хотел бы я услышать, как она объясняет наше отсутствие будущему зятю и его родственникам. Но увы, не в этот раз.
- Ты всё шутишь, а мне совсем не весело…
- Не вешай нос, сестрёнка. Чем меньше времени на сборы - тем меньше времени на переживанья. Они замотались с подготовкой и как бы взяли на себя нашу долю хлопот. Ты бы хотела провести целую неделю, обсуждая детали приёма, списки гостей, меню ужина и ещё дюжину или даже две подобных вопросов. А свободное время приходилось бы проводить у модисток, обсуждая детали вечернего туалета, не только твоего и не только с модистками…
- Послушать тебя, так мне просто повезло, - глаза красные, но улыбка с намёком на смех. – Стоимость вечернего туалета ты мне выдашь наличными.
- Ты надеешься найти подходящее готовое платье?
- Даже искать не буду – я куплю себе коня.
- Ты хотела сказать - пони?
- Я хотела блистать на этом приёме. Блеск стоит очень дорого, на коня, хорошего коня заметь, хватит.
- Я не понимаю, зачем тебе конь, но если ты хочешь… А блистать ты у меня будешь! Дед такие украшения припрятал, что платье твоё должно быть как эти стены, иначе будет переблеск.
- Платье для визитов, ни разу не надёванное, можно освежить и отделкой украсить, - Ясиня покраснела, предлагая вариант эконом класса.
- Я прям сейчас модистку приведу, - подхватилась Ежи. – такую модистку! Все прям упадут от завести.
- Ты что, это увидела? Так прям и упадут? Уверена, что от зависти? – рассмеялась Жюли. К ней присоединился Жюстин с Ясеней и даже Прон разулыбался. Ежи чуть задержалась, видимо, пыталась рассмотреть свои картинки и тоже влилась в общий хор, исполняющий оду во славу чувства юмора.

Жюстин почувствовал досаду Бри: им там весело, а он тут с этими яблоками... И яблоки с соусом совсем не вкусно. Жюстин прав – лучше было не пробовать.

Смех в этот вечер стихал только для того, чтобы прожевать ужин с привкусом давешнего уныния. Ясени, конечно же простили водянистый суп и жёсткое мясо, но кульминацией был восхитительный десерт из запечённых в камине яблок. Бри сиял, в прямом смысле этого слова.

Потом пили чай, обмениваясь ничего не значащими фразами и многозначительными взглядами, пока Сибел с Ясиной объяснялись на кухне.

Потом пили вино из дедовских запасов и опять смеялись, а когда прибыла ежина модистка, смеялись уже до слёз.

Модисткой оказался здоровенный дядька средних лет с лысиной и животом. На смех он не очень-то и обиделся, привык наверно.
- Отец у меня в коляске сидел, ноги его не держали. Мать шитьём всю семью на себе тянула, а нас на ней – три сестры и я. Помогали все, кто чем мог. Кем ещё я мог стать? Не конюхом же… Я из нас всех самым толковым был. Мать всегда говорила, что мне только косы и не хватает что бы королеву обшивать.
- А как же… - начал Сибел, но 'модист' его остановил: «Не при дамах же…»
- Это - Подиастр, или просто Подя. Он очень занятой сейчас, из-за отбора, но мне не отказал. Во-первых, нам только чуток помочь надо, а во-вторых — это будет очень хорошо для его карьеры. Я вправду видела! Подя, миленький, ты не думай, это они не над тобой смеются, это просто день такой вышел – они остановится не могут.
- Что ж я, не человек, не понимаю, что ли… У меня у самого три сестры и все дуры…
Вот тут-то и начались слёзы, от смеха, конечно. Проня только вздохнул, подхватил клиентку и покинул хохочущих мужчин. Женщины последовали добровольно.

На приём их провожали всем миром. Прон сдувал с Жюстина незаметные глазу пылинки, оглядываясь на щебечущих женщин, с требованием оценить ладную фигуру, затянутую в узкий камзол. Женщины же напротив, внимание к Жюли старались не привлекать. Упакованная, словно ценный подарок, прикрытый слоями невнятного цвета, она цеплялась за Жюстина словно он был той самой легендарной соломинкой. Возможно, он ею и был, но и к соломе надо относится поделикатней. Похлопал, ободряюще, по сжимающей локоть руке и торжественно объявил: «Не ждите нас, мы будем поздно.»