Дела семейные под грифом 'секретно'

глава 48 Зло во плоти

- Жюстин! Проснись! Жюстин, у нас скандал! Проснись говорю. – Больше всего раздражали модуляции голоса. То высокий до визга, то низкий до шёпота…
- Жюли, выйди из моей комнаты, - велел, пытаясь вернуть себе одеяло.
- Как ты можешь спать, когда там такое!
- Я сплю хорошо, спасибо. По крайней мере спал пока такое не началось здесь.
Сон ушёл. Пришло раздражение.
Для Жюстина утреннее пробуждение было наиважнейшей частью дня. От того как он проснётся зависело всё. Настроение, энергия и даже физическое состояние – всё определялось в первую же минуту возвращения в явь. В явь, наполненную шумом и визгом возвращаться, совсем не хотелось, но и в сон путь был закрыт. Какое настроение? Какая энергия? Здесь бы головной болью не обзавестись!
- Жюли, если ты выйдешь, я оденусь и выйду следом, а сейчас, прости, я просто не в состоянии понять, о чём ты… И кофе! Пожалуйста дайте мне кофе.

Кофе протянула ему Ясеня. Прон и Жюли на кухне отсутствовали, а у стола, свернувшись в почти идеальный шар, горюнилась Ежи.
- Что случилось на этот раз? – после второго глотка бодрящего напитка смог спросить Жюстин.
- Там мамаша моя заявилась.
- Ну и? Из-за чего шум?
- Меня требует.
- Не хочешь выходить к ней – пусть сюда войдёт, - предложил выход сонный миротворец. – Главный подъезд не лучшее место для утреннего скандала.
- Таких в дом не пускают, - сообщила Ясеня.
- А с чёрного хода? – нашёл выход из положения Жюстин.
- Ни с какого хода её пускать нельзя, - с тоской и безнадёгой сказала Ежи.
- Мы о твоей матери говорим?
- Моей, моей. Только…
- Да какая там мать, - вмешалась Ясеня, - видели бы вы эту мать!
- Матери – они всякие бывают. Кому как не тебе знать…
- Такими не бывают и за дочерей денег не требуют.
- Так она денег хочет?
- И денег тоже…
- Так, где Прон? Пусть тащит эту мать сюда. Я в таком виде за дверь не пойду, пусть там хоть взвод вооружённых матерей. А ты, Ежи, не хочешь её видеть – иди к себе. Без тебя разбираться будем.
- Не разобраться вам. Она соврёт и не покраснеет…
- А знаешь, что, буди Бри. Пусть он делом займётся. Шушабр он или как.
- Он может испугаться. Она очень скандальная, а он ещё маленький.
- Ничего, пусть тренируется, отбор уже завтра, а он почётный гость.
Ясеня кинулась за Проном, а Ежи, тяжело вздыхая, поплелась выполнять свою часть поручений.

Пока Жюстин раздумывал над тем, где проводить приём, ворвалась распалённая сражением Жюли и демонстративно уселась по правую руку от брата. Прон следовал на безопасном расстоянии от гостьи всем своим видом демонстрируя неодобрение.

Гостью неодобрение не смущало. Её вообще ничего не смущало и не могло смутить. Эта женщина видела всё. Делала многое, а смущение своё оставила далеко позади. И это её тоже не смущало.

Профессия утреней гостьи не вызывала ни каких сомнений. Интереса она уже не вызывала и, хоть одета была как обычная горожанка, ясно было, что надо только цену угадать. Но кому охота угадывать?..
Жюстина аж передёрнуло от отвращения.

- И где это чёрное семя? – задала не совсем понятный вопрос.
- Вы имеете ввиду Ежи? Я велел ей уйти к себе пока мы будем разбираться.
- У нее ещё и место своё есть! Мало вам, что вы её в дом пустили…
- Мне некогда выслушивать всю эту галиматью. Перейдём сразу к делу. Чего вам надо?
- Хорошо, что вы интересуетесь. Денег – а кому их не надо!
- Всем их надо и мне тоже.
- Вы ж богатый! – искренне так удивилась.
- И по богаче найдутся, но я ведь не хожу к ним и денег не требую, - Жюстин был убийственно серьёзен.
- Так вам небось и продать нечего.
- А вам есть чего?
- А то! Ежи моя дочь. Нужна вам – вы и платите.
- Так она уже у нас. Бесплатно досталась. Так чего это я платить буду, если даром имею?
- Так ведь не знаешь, что имеешь!
- Ага, значит деньги вам за информацию платить надо.
- И за неё тоже.
- За информацию платят, когда очень интересно, а мне вот совсем…
- Чего совсем?
- Не интересно мне, совсем даже не интересно. Так что идите вы в Храм, может подаст кто, если сами уже заработать не можете.
- Это кто? Это я заработать не могу? – такое оскорбление женщина снести не могла.
С какой радостью она перешла на крик!
Как она кричала!
Звенела посуда. Хмурился Прон. Жюли смотрела, приоткрыв рот и только изредка моргала. Ясеня прикрыла уши руками и отошла в дальний угол. И только Жюстин невозмутимо смотрел в глаза профессиональной истерички.
В том, что это хорошо отработанная, многократно используемая и обычно успешная постановка ни Жюстин, ни Бри не сомневались.
Появившись на кухне шушабр сперва деликатно пристроился у Жюстина на коленях, а потом перебрался на плечо, словно избалованный домашний любимец.
С холодным и оценивающим равнодушием эти двое смотрели в упор на сцену, разыгрываемую с непонятной целью и с завидным энтузиазмом.
О чём она кричала? Должно быть её саму это мало волновало. Кричала она не для смысла, а для зрителей, вернее для слушателей. Кое-что Жюстину удалось уловить.
Кричала она о том, что к её ногам кидали золото и бриллианты, а те чьих подношений она не принимала, бросались сами в виде холодных трупов. Кричала, что если бы хотела… Чего именно и почему не хотела Жюстин не понял, как и того, почему она Ежи иначе как чёрное семя не называла. Кричала о толпе поклонников, ждущих за углом, о товарках, признающих её уникальность, о возможностях, которые ей доступны и о тех которые она с презрением отринула.
Под холодным равнодушием слушателей крик начал стихать, а на одухотворённом лице всё отчётливее проступала растерянность. Возможно, она ожидала сочувствия, жалости, кошелька… Ничего похожего не было. Совсем ничего.
- Если вы закончили, то вам пора уходить. Кричите вы знатно, но здесь не театр.
- Трикс с вами. Можете своими деньгами подавиться, если вам их так жалко, но, семя это чёрное, заприте куда подальше и ключ выкиньте раз мне отдавать не желаете.
- Ни отдавать, ни запирать мы Ежи не станем.
- Тогда к бедам готовьтесь. Я мать – я знаю!
- А я знаю, что ни какая вы не мать, - Жюстин сам поразился такому выводу. Покосился на Бри и ощутил полную уверенность и его, и свою. Так может объясните, зачем вам девчонка, которую вы иначе как 'чёрным семенем' не зовёте?
- Моя она! Как хочу, так и зову. Пусть за родителя своего ответ несёт. Я людям зла не желаю. От зла их оберегаю, а в награду мне что? Жадные да жирные… О своих кошельках только и пекутся. А я знаю! Знаю, что одна у ней дорога – проклятье за собой тащить. Куда она, туда и проклятье. Вижу, не верите. Ну как знаете. Я, даже вам, зла не желаю.
Врёт, отчётливо понял Жюстин. Желает. Всей душой желает.
- Если ты, милочка, ещё раз сюда сунешься, то беды у тебя будут. К правовикам ты ведь не хочешь? А то я могу. За вымогательство, за торговлю людьми. А что? Хороший такой срок получится. Лет десять насчитают. За этот срок успеешь книгу написать «пособие для начинающих… - Прон закашлялся и Жюстин заткнулся.